Страница 77 из 124
- Честно признаться, иногда пишу.
- Прочтете мне что-нибудь? Но только после горячего...
На горячее были стейк-филе-миньоны с овощами.
- Вы знаете, - поделилась секретом Вэлла, - чтобы готовить это без гриля, у нас сделали кулинарную термопару для духовки с изоляцией высокой термостойкости. Изоляцией термопары, а не духовки. Золотые мастера! Но это, к сожалению, не будет иметь широкого спроса. И духовки с грилем пока не имеют. Надо активно рекламировать гриль в "Науке и жизни". Знаете сколько людей сейчас читают "Науку и жизнь" ради бытовых советов и информации о новых товарах?
"За обед ни слова о произошедшем. Похоже, это не просто попытка выразить благодарность за то, что произошло. Похоже на прощупывание или повод для разговора о чем-то важном. Она собирается принять какое-то решение относительно меня, важное для нее. И это не хроноагенство. Подготовка к вербовке? Если да, то не иностранной разведкой, это было бы абсурдом. Вэлла достаточно разбирается в людях. Вербовка в свой круг? С попыткой повязать меня светой? Или все это просто параноидальная подозрительность? Кто сказал, что Вэлла совершает только расчетливые поступки, а не поступает, как ей вдруг захотелось по настроению? Во всяком случае, вне фирмы?"
- Чай будем чуть-чуть попозже, вы не возражаете? - спросила Вэлла, когда тарелки исчезли за дверцей посудомоечной машины.
- Конечно. Все было очень сытно.
С одной стороны, коньяк обычно пьют с кофе. С другой стороны, каждый значимый приватный обед в СССР семидесятых обычно заканчивался чаем, чтобы расходящиеся гости трезвели. Вэлла явно пыталась совместить ресторанные каноны с традициями.
- Виктор Сергеевич, вы говорили, что пишете стихи и обещали прочесть...
- О чем бы вы хотели услышать?
- О чем? Знаете, даже мысли путаются. О войне - война слишком близко и о ней не хочется. Особенно после того, как прожили большую часть жизни без нее. Лирические? О природе? А, вот: вы никогда не писали о детстве?
- Есть. Правда, не совсем о детстве. О возвращении туда.
- О, это, наверное, очень интересно. Я вся внимание.
- Пожалуйста...
Из окна виделся город, утопающий в зелени. Как раз под настроение, подумал Виктор.
- Я с автобуса снов на конечной, не думая, вышел
В обитаемый остров из раннего детства весны,
Где трава-тротуар, и где новенький шифер на крышах
Деревянных домов с белой вышивкой ставень резных.
Как удачно пришел - скоро здесь начинается лето,
Незабудки, и запах жасмина, и пение птиц.
Вновь глазами ловлю я исчезнувшей жизни приметы,
Торопливо листая альбом переулков-страниц...
Вэлла задумчиво смотрела куда-то в пространство, словно вспоминала что-то важное, что таилось где-то в сердце и теперь просыпалось, растревоженное словами.
- Пацан обруч гоняет - сегодня так может не всякий,
Закрываются окна в преддверии скорой грозы,
И кивают прохожим в палисадниках алые маки,
И никто их не рвет - ведь растут просто так, для красы.
Здесь слетаются голуби стаей на хлебные крохи,
И вдали на холмах зеленеет нетронутый лес,
И святая мечта о счастливейшей новой эпохе
Синим башенным краном растет на поляне небес.
Я нашел этот двор, где на окнах авоськи висели
На кирпичной скале с высотой четырех этажей,
Над зеленою лавкой душистые липы шумели
И стальная калитка водила смычком по душе.
Здесь все так же как было, и те же филенки на двери,
Те же самые шрамы побитых осколками стен,
Я присел на скамейку, в свершение чуда поверив,
Я вернул свое детство - вот только узнать бы, зачем.
По лицу Вэллы скользнула улыбка - словно какая-то знакомая картина прошлого предстала перед ее мысленным взором. Виктор продолжал:
- Что я здесь потерял? Я упрячу в спортивную сумку
Лишь глоток газировки в жару, да красивый закат,
Да уверенность в том, что на мел тротуарных рисунков
Не наступит вовеки сапог чужеземных солдат.
Здесь не знают еще, как прозренье окажется сложным -
Век последних надежд тоже будут судить по делам;
Я читаю, как книгу, открытые лица прохожих,
Что со смены дневной мне навстречу идут по домам.
И манит, как тогда, край земли на подклеенной карте,
Шум иных городов и глаза незнакомых людей -
Но автобус мой ждет на конечной, на пыльном асфальте,
Отвезти поскорей в пробужденье сегодняшних дней.
Не грущу о годах; уходя, не о прошлом тоскую:
Мне бы в звездную высь отыскать новый путь прямиком...
А в окне радиола все пела про рожь золотую
И тянуло со станции угольным кислым дымком.
- "А в окне радиола все пела про рожь золотую..." - повторила она. - "Ой ты рожь, золотая рожь"?
- Да.
- А в каком году были написаны стихи?
- Ннну... - Виктор вдруг замялся. Написаны были в будущем. Можно было назвать любую дату, но вдруг Вэлла почувствует обман?
- Простите... - Вэлла на пару секунд задумалась. - Подождите, попробуем восстановить. Может, эти стихи - зацепка к вашей памяти. Вы очень знакомо и образно все описали. Авоськи за окнами, продукты вместо холодильника хранить, я хорошо помню, это было в начале шестидесятых. Обручи тогда все гоняли, маки везде росли... Насколько я поняла, герой стихотворения вспоминает, как он пытался вернуть свое детство и пришел к дому, где он тогда жил. А вспоминает уже позже. Дом довоенный, отметины от пуль на стенах. То-есть, он приходит туда где-то около шестидесятого, чтобы вернуть ощущения детства в тридцатых... автобус... время мечты... калитка водила смычком по душе... Скажите, - она вдруг вскинула глаза, - это Ульянова сто двадцать шесть?
- Да! Точнее, вы подсказали, мне сейчас кажется, что это именно тот дом.
- Вы могли жить там до войны?
- Уверен, что нет.
- Жаль... Это могла быть зацепка.
Она сняла с крючка полотенце, повертела его в руках и потом положила на кухонный стол. Тишину нарушало гудение посудомоечной машины. Долгий у них тут цикл работы, подумал Виктор.
- Странно, почему мне все время кажется, что вы похожи на него... Я пыталась все эти годы выяснить, кто же он был, даже связалась с этим якобы Евгением... Знаете, он разыгрывал молодого человека, который влюбился в женщину старше себя, красиво ухаживал... пытался ухаживать... Вскоре я почувствовала фальшь, стала подозревать, что он альфонс или мошенник. Короче, что он играет моими чувствами. Тогда он рассказал, что обнаружил человека, который знает о документах, ну, которые мы искали в квартире. Я подозревала, что это... собственно, это было предательством. Но был шанс, что действительно что-то существует, он очень убедительно об этом говорил.
Вэлла замолчала, собираясь с мыслями.
- Знаете, я бы просто не смогла бы в него выстрелить... в случае нападения... И не могла сдать милиции. Тогда я пригласила вас. Думала, что вы оперативный сотрудник, не знала, правда, какого ведомства, для проверки или расследования какого-то дела. Ну, как в кино со Збруевым и певицей, как ее, Понаровской.