Троны Империи

- К сожалению, я пока это не помню. Даже на каком съезде это произнесли.

- Не отчаивайтесь. Это было велением свыше. Господь послал нам испытания в виде гонений от Хрущева, а теперь вознаградил нас политикой нынешней власти.

- То-есть, все от бога. Понятно. И марксизм-ленинизм тоже теперь считается от бога?

- Если на основе учения удается повести за собой народ, вопреки сильным мира сего, и основать государство, победившее в самой тяжелой и кровопролитной войне в истории человечества, это ведь не случайность, верно? Здесь не может быть без его попущения... У нас - в смысле, среди служителей церкви - постоянно делают ошибку, задавясь вопросом, почему пришла безбожная власть, и считать ли, что она действительно от бога. А ведь надо спросить совсем другое - почему пришедшая власть оказалась безбожной? Что мы, церковь, не сделали, чтобы объединить во Христе и белых и красных, уменьшив число жертв гражданской войны? И ответ лежит на поверхности: с самого начала, с момента крещения Руси церковь служила власти, была инструментом этой власти для проведения ее политики и не думала, что власть, которая помогала ее обеспечивать, рухнет, похоронив под обломками инструменты своей политики.

- Неожиданно слышать такие вещи от вас.

- У нас в Союзе демократия. Разумная демократия, устанавливающая запреты на разрушение нашего огромного храма, нашей святой Родины. Западная демократия слепа и неразумна. Культы молодежных движений, попирающих общественную мораль, культ личной вседозволенности, культ наживы - это не свобода духа и плоти, подчиненная разумному сознанию.

- Вы говорите почти как коммунист.

- У церкви в области духовной с коммунистами много общего. Чтобы строить здание, надо создать его в голове и представить чертеж. Чтобы построить рай на земле, надо понять, что же является раем, что даст счастье, защитит от страданий и именно в наше время, а не две тысячи лет назад. Надо найти общее понимание этому, иначе народ и дальше будет относиться к церкви, как к отжившему предрассудку, а не как к части общества завтрашнего дня, будет ли оно называться коммунизмом или как-то иначе. Я не буду приводить в пример слова из священного писания. Мы слишком любим цитаты, это касается не только церкви; мы не уверены в своей истине и отсылаем к тому, что признано истиной непреложной. А Христос никогда не цитировал других. Он верил, что нашел истину и заражал своей верой других.

В монотонный рокот машин, долетавший до скамейки с улицы Калинина, вплелась знакомая милицейская сирена. Где-то произошло несчастье, подумал Виктор. А всего тридцать пять лет назад здесь слышалась чужая речь и лязганье гусениц. Немцы готовились удержать город.

- Простите, отец Михаил, вы в оккупацию жили в Брянске? Извините, если вопрос неожиданный...

- Это не секрет. Наша семья была в эвакуации, распределился, как это сейчас говорят, сюда уже при Брежневе.

- Скажите, отец Михаил, вот вы помните что-то из военного времени, послевоенного... Как бы вы отнеслись к такому священнику, который бы сказал, что война, нашествие фашистов было попущением бога за атеизм?

На лице отца Михаила отразилось искренное изумление.

- Вы встречали такого священника?

- Мне кажется, что когда - то я слышал это от священника... Не от вас, конечно, нет. Возможно, это мне только кажется.

- Кажется, или нет... Я бы сказал, что он клевещет на Господа нашего. Что он оправдывает фашистов, Гитлера, оправдывает деяния дьявола. Бог есть любовь. Всемирный потоп, Содом и Гоморра... может быть, это специально было начертано его рукой, дабы вразумить людей, живших в темноте и невежестве, мы не знаем всех его планов, не дано нам это... Но оправдывать те чудовищные злодеяния, которые творили фашисты... Нет, я не могу в это верить, вся моя вера, все понимание истины против этого. Возможно, это засланный враг, провоцирующий верующих. Террор, запугивание смертью, запугивание катастрофами в наше время - это методы фашистов, методы мирового зла. Я хотел бы сказать гораздо резче, но вера моя учит смирять гнев. Вы наверняка меня поймете.

- Спасибо, отец Михаил. Спасибо за вашу позицию, и за то, что вы подсказали обо мне, может, это как-то поможет.

- Не за что. К сожалению, я мало чем могу помочь... Как я понял, Еремин Виктор Сергеевич - ваше нынешнее имя. Я буду молиться за вас.

Остановка для автобусов в сторону Площади Партизан была возле гарнизонного универмага.

"Интересно, верит ли отец Михаил в конец света? Или думает, что бог может его отсрочить, если видит прогресс на земле, чтобы больше людей смогло спастись?"

Напротив, на стоянку у магазина автозапчастей, вьехал разрисованный фургон с надписью "Прокат детских электромотороллеров, патент Семенова". Судя по выгружаемому, электромотороллер по весу был килограммов сорок. Частная инициатива.

На витрине гарнизонного универмага в числе прочего красовались берцы. До принятия их в армии в нашей реальности оставалось еще лет десять. Впрочем, армия США начала на них переходить лет двадцать назад, так что вряд ли их можно было списать на попаданца.

"Берцы дороже кирзы и быстрее изнашиваются. Значит... Значит, здесь заранее готовятся воевать в Афгане. Не с НАТО, не с Китаем, а именно в Афгане или другой локальной войне. Знают, что война неизбежна. Косыгин был против посылки войск в Афганистан - и вдруг, срочно, в выходной, уходит на пенсию. Оружие для номенклатуры. Загадочные неонацисты, которых никто не видел. Усилилась роль КГБ в экономике и технической политике. Что-то назревает там, наверху, о чем здешние обыватели не догадываются."

...На Урицкого Виктора тоже ждало удивление. Он хорошо помнил этот длинный и узкий подъем на крутой берег к площади Партизан, с его дореволюционными домишками, темневшими и постепенно приходящими в ветхость. Он не удивился бы, если увидел его здесь застроенным; правда, на склоне вряд ли возвели бы многоэтажки, но что-то новое и красивое на этой артерии общественного транспорта он ждал.

Нового не появилось. Не было и картины патриархального запустения, которую он так привык видеть. Домики были аккуратно отреставрированы и выкрашены в разные цвета; белело кружево резных ставень и наличников, аккуратные новые палисадники и заборы однотонно коричневели антисептической пропиткой. Кирпичные этажи домов были оштукатурены. Все это выглядело, как заповедник купеческой жизни, и одновременно - как маленький городок в прерии; правда, теремки в стиле псевдорусского модерна смотрелись несколько тяжеловато. И еще - пассажиры как будто на время переносились в другую эпоху, в чем-то альтернативную. Было ли то тоской по путешествиям во времени, модой на старину, или улицу привели в порядок, чтобы показать ее московскому начальству, Виктор так и не понял.

Когда автобус въехал на Площадь Партизан, Виктор сначала даже не сразу понял, что произошло. Нет, памятник был точно такой же и на том же месте. Только вот за ним и справа, на отдалении, зеленели яблони и вишни, и крыши частных деревянных домов виднелись из-за длинного голубого забора.

Это была именно его реальность 1978 года. Почти оставшаяся вне изменений, вызванных снятием Хрущева. Почти - потому что две кирпичные пятиэтажки слева от памятника были вовсе не унылыми кирпичами. Стены были расчленены вертикальными полосами эркеров, кончавшимися на пятом этаже балконами с изящными колоннами, а первые этажи были отделаны рустом цвета какао с молоком. И еще - высокие потолки. Не то чтобы роскошь, но выглядело приятно.