Троны Империи

Дом Книги занимал весь первый этаж. От входа, вниз по Фокина, Виктор увидел на углу дома на перекрестке с Луначарского, огромную вывеску "Знание"; там, в двухэтажном довоенном магазине, в этой реальности разместилась торговля научной литературой.

После недолгих поисков он оказался в букинистическом, где люди с отрешенными лицами рылись в потрепанных книгах. Казалось, что здесь можно найти все - от полного собрания сочинений Сталина до первого тома Ракова и довоенного издания "Юного радиолюбителя". Взять первый том Ракова, с роскошным набором дореволюционных паровозов, для Виктора было давней мечтой, но он сомневался, дадут ли ему вывезти артефакт в нашу реальность.

На полках подержанных художественных изданий бросилось в глаза странное название - "Танкострой". Книга оказалась Приокского издательства, в простом картонном переплете, на обложке иллюстратор схематически нарисовал что-то вроде заводских корпусов. Виктор раскрыл начало, и...

"Тая очень любила свою работу. Она была путевой обходчицей, но когда ее спрашивали, кем она работает, она гордо и официально произносила - "обходчик путей"."

Косыгинский шестьдесят восьмой.

Несколько самиздатовских листков в конверте, подписанном "Жанна Л.".

Бежицкий адрес - Ульянова, 118. Там никто не жил, там была школа.

Журналист Вочинников говорил, что это начало романа некоего Юрия Мытника.

Виктор глянул обложку. Имя автора там было - Юрий Милорадов.

Вочинников потом оказался резидентом иностранной разведки. Мог и соврать.

Сведения об авторе оказались в послесловии "От издателя". "С творчеством Юрия Милорадова (Юрий Николаевич Мытник) наши читатели уже знакомы по циклу рассказов о неразгаданных тайнах природы..."

Черт с ними, с тайнами природы, подумал Виктор. В нашей реальности никакого фантаста Милорадова-Мытника не было. Он был в косыгинской. И здесь. Совпадение?

"А если эта книга - подсказка, пароль для контактера?"

С уценкой потрепанная книженция тянула на пять тридцать местными. Виктор решил не мелочиться.

...В сквере на площади Маркса журчал прозрачными струями цветомузыкальный фонтан авангардной формы, чаша была покрыта мозаикой с изображением рыб. За неимением моря, в фонтан кидали монетки.

Виктор присел на скамейку. Читать не хотелось. Хотелось просто созерцать этот волшебный уголок мира юных лет, с лучами солнца, с трудом пробивающегося сквозь листву высоких, раскидистых деревьев, с цветами на клумбах и гуляющими детьми, с еще невысокими голубыми елями перед классическим зданием обкома, с неизменными киосками газет и мороженого. Время, когда не надо ничего менять. Или все-таки надо?

Проведя в размышлениях минут пять, Виктор отправился вниз, в сторону Набережной. "Потемкинская лестница" была только что достроена; гранитные ступени чередовались с асфальтом, поделенным гранитной плиткой на клеточки, лапидарные фундаментные блоки бордюра были облицованы осколками мраморных плит, подобранных друг к другую Наверху бордюра стояли невысокие шестигранные фонари, стилизованные под старину. Во всем этом не чувствовалось пышности, но смотрелось мило, уютно и воздушно.

Набережную, видимо, только что отстроили - с лестницы она напоминала большую площадь, но с дорожками, газонами и скамейками и тонкими прутиками саженцев, подвязанных к кольям. Что-то странное было в ней, не соответствующее воспоминаниям: миновав Винный Замок, Виктор понял, что улица внизу намного уже, чем была в семидесятых. Салюта из труб и лампочек, что стоял до появления фонтана, тоже не было. В его мозгу зашевелись догадки: подходя к аптеке, он нашел им полное подтверждение.

Слева, на холме, возвышался Покровский собор, и чуть подальше - восстановленная колокольня. Правда, без крестов и не побеленные. Набережная огибала холм со стороны Десны, как сейчас Филармонию, доходя до улицы Горького. Холм показался Виктору ниже, чем он помнил по путешествию в шестьдесят восьмой; по-видимому, улицу подсыпали.

Дождавшись зеленого сигнала светофора, он перешел улицу и приблизился к храму. Рядом с пустым пространством нарождающегося сквера Покровский собор казался зданием из другого мира, тяжелым каскадом полукруглых сводов; это впечатление усиливал заново отстроенный притвор, выходивший к самой дороге.

Калитки ограды и двери портала были закрыты. На миг Виктору показалось, что где-то здесь и должна быть точка перехода, в этой загадочной громаде. Не видя легального пути попасть внутрь, он нашел ближайшую скамейку на дорожке, и откинулся на спинку, любуясь красотой.

"Ронин", усмехнулся Виктор. "По-японски - парящий человек, странник, человек, как бы уносимый волной. Так называли самураев, оставшихся без службы. Именно такую роль Неизвестные предназначают хроноагентам, исправляющим историю. Человек, который теряет свое время, свое общество и должен служить людям другой реальности, следуя не четким правилам, а по обстановке. Как же должен называться ронин во времени? Хронин?".

Полузабытая трель велосипедного звонка послышалась неподалеку. Какой-то мальчуган гонял по пустым дорожкам необжитого пока сквера на зеленом велике.

"Черта с два!" - подумал Виктор. "Попробуем действовать по своим правилам. Вот сейчас... Сейчас возьму и начну читать этот "Танкострой". Раньше никогда не читал на скамейке. А сейчас попробую наоборот."

42. Виктор Сергеевич читает "Танкострой".

Он достал свое неожиданное приобретение и углубился в него с первой страницы:

""Нам подавай такую литературу, чтобы мы могли почувствовать себя хозяевами жизни. Подумайте-ка, никому еще не пришло в голову, что мы сильнее всех, богаче всех, веселее всех: дома городов, мебель домов, одежду людей, печатную книгу, утварь, оружие, инструменты, корабли, пушки, сосиски, пиво, пирожное, сапоги, кандалы, железные рельсы - делаем мы и никто другой. Стоит нам опустить руки - и вещи исчезнут...

"

Мариэтта Шагинян. "Месс-Менд"