Троны Империи

- А в профиль - вылитый Янковский! - вмешалась продавщица. - Вот ваш "Детектив".

И она протянула мужику квадратный флакон, на этикетке которого красовался артист Ливанов с трубкой.

Виктор попрощался и пошел в сторону Овражной линии. Мужик за ним не следовал. На углу второго этажа Виктор зашел в отдел мужских рубашек; под звуки шлягера "На речной прогулке" перед ним предстали фасоны от ярких и цветастых, с огромными, как уши спаниеля, воротниками, до приталенных батников, причем в большинстве своем из синтетики, красивой, но непрактичной. По счастью, молоденькая продавщица, осмотрев Виктора со всех сторон, жестом фокусника положила перед Виктором белую смесовую рубашку в "миклован-стиле".

В мужской секции верхней одежды продавали румынские кожаные пальто. Ажиотажа не было. Не выдержав, Виктор посмотрел свой размер: вещь была добротной и надолго. Продавщица предложила пройти в кабинку; вещь оказалась точно по фигуре.

- Выписывать? - в голосе девушки звучали нотки надежды.

- Попозже. Денег подкоплю. Есть более первоочередные траты.

- Так можно в кредит.

- Я, пожалуй, ближе к осени. Или тогда их не будет?

- К осени еще подвезут.

- Прекрасно. Тогда обязательно зайду.

- Но это же будет другой квартал!

- В этом я расскажу на работе, какие у вас замечательные пальто. А вы мне тогда отложите такое же?

- Зачем их откладывать? - искренне удивилась продавщица. - Они у нас на вешалках, чтобы отвиселись.

- Вы меня уговорили, - вздохнул Виктор. - Дома посоветуюсь и приду.

Он свернул на лестницу Овражной линии и спустился в цоколь, где в секции спорттоваров среди традиционных "Ижей", "Чезетов" и "Яв" красовался крутой байк, поименованный на ценнике, как "универсальный мотоцикл "Барс"". Чудо имело двухцилиндровый пятисоткубовый движок на пятьдесят лошадей, сверкало четырьмя задранными вверх выхлопными трубами и напоминало "Кавасаки-Зет-500". Черные, красные и хромированные детали складывались в единые напряженные линии длиной во всю машину, создавая впечатление стремительного скакуна. Тянуло это все на десять тысяч старыми, то-есть, местными.

"Зине бы такой", подумал Виктор. "Но Зины здесь нет, она погибла в войну. До изменения реальности. А кто здесь остался, кроме Вэллы? Поет ли здесь Соня Ларина или выбрала другую карьеру?"

- Тоже нравится? - справа послышался знакомый голос. Виктор оглянулся: рядом стоял все тот же двойник мужика их "Нарона".

- Забойная вещь! - усмехнулся Виктор. - Мечта байкера. К такому нужна косуха с нашивками, бандана, засаленные джинсы и сапоги.

Мужик оставался невозмутимым. То ли сленг для него был знакомым, то ли ему было наплевать на тех, кто сыпет незнакомыми словами.

- Главное, недорого, - ответил он. - Корея, видимо.

- Южная Корея?

- Шутка кергуду? КНДР, конечно. Наши там автозавод построили, собирают из наших агрегатов. Корейцы, они народ аккуратный. Жизнь у них раньше была очень бедная, ну и культ личности Сталина по сравнению с ихними тогдашними порядками просто демократия, серьезно. У нас один работает, ездил туда строить этот самый автозавод, рассказывал. Много чего рассказывал. То, значитца, была у них кампания - все должно работать вдвое быстрее. От наших тоже стали требовать, чтобы оборудование работало вдвое быстрее. Наши объясняют: нельзя, техника выйдет из строя. Они - нет, вот это линия нашего руководства, вы против линии идете. Тогда, вот, от наших начальник, значитца, ихним говорит: нас сюда направило наше руководство в Москве и оно нам запрещает. Мы решения нашего руководства никак не можем нарушать. Обратитесь к Косыгину и согласуйте с ним вопрос. После этого отстали, видно, пошли согласовывать. А потом объявили, что кампания эта, значитца, была вредительская и много машин вышло из строя.

- Это не байка была?

- Да кто ж его знает, этот друг и байки любит рассказывать. Я ж с ним не ездил... А то вот он еще рассказывал, как их после сдачи первой очереди объекта награждали. Значитца, торжественное собрание, там и корейских и наших поздравили и вручили, всем вручили одинаковые коробки. Большие такие коробки, ну, думаешь, там магнитофон. Ну, принесли в гостиницу, значитца, раскрывают. Половина коробки - пакет риса. Еще пакет с галетами, сахар, чай, еще что-то там бакалейное, баночка консервов маленькая, бутылка водки со змейкой и визитная карточка Ким Ир Сена. Ну, наши водку и консерву, значитца, себе оставили, продукты отдали переводчику - наши прозвали его "Дай еще" - а визитки хотели выкинуть. Переводчик, как увидел, что визитки хотят выкинуть, чуть с ума не сошел. Он, говорит, вот эта визитка в подарке самое главное. Если вы где-нибудь будете и возникнут какие-то трудности, идите в любое учреждение к начальнику и показываете эту визитную карточку, и вам сразу все сделают...

Так, подумал Виктор, если это хроноагент, когда он от баек к делу перейдет? Или это КГБ проверяет, не идет ли объект на контакт? Или проверяет настроения? И вообще, если этот кент чисто случайный, его проверять будут? Надо так понимать, если они будут ждать, не выйдет ли на контакт связной с кодовой фразой, активирующей действия гипноза, должно быть наружное наблюдение.

Он поднял голову. Под потолком на кронштейне висела видеокамера. Небольшая видеокамера размером со справочник по физике Яворского и Детлафа.

"Однако, прогресс бытовой техники... Никогда не угадаешь, к чему он может привести."

- Наследие колониализма, однако, - дипломатично сказал Виктор. - За одну пятилетку не преодолеть.

- Дык это, у них быстро все меняется. Завод заработал, они нам собранную технику, мы им продовольствие, благо агрофирмы поднялись... А какой у них праздник был, когда корейский космонавт полетел!

"Как, уже и космическую ракету сделали? Нет, это что-то другое..."

- Ну, это же без Советского Союза не обошлось?

- Ясен пень! В составе нашего экипажа на станцию... Я вот, значитца, чего. Вы одеколон покупали.

- Мне продавшица посоветовала этот взять.

- Да шут с ней, с продавщицей. Вы отошли, а я подумал - да вылитый Серега Тыквин, дружан, вместе работали, потом он на Севера уехал. А потом здесь вас увидел, дай, думаю, подойду, чего это Серега не узнает. А поговорил, значитца, понял, что это не Серега. И вы, значит, тоже меня спросили по компьютерам, обознались. Надо ж как бывает. Так что извините, заговорил я вас.

- Да бывает... Все нормально.

С цокольного можно было идти на мост и рассмотреть его; но Виктор решил вернуться на первый и пойти к выходу на площадь Ленина.

"Если этот мужик - контактер, то для него естественнее встретить меня, если я иду не по дамбе... то, есть, по мосту, то-есть, не по мосту, а к остановке. Или к скверу Маркса. А, может, по Фокина? Вопрос про "Дом Книги" - это случайность или наводка? Сам черт ногу сломит с этой игрой втемную..."

Последним отделом перед выходом был "Радио-музыка". До ушей Виктора, перебивая нэповский репертуар, внезапно долетело нечто необычайно знакомое. Любимая песня их группы - "Девушка с распущенной косой". Только не с гитарой, а с ВИА; голос же певца Виктор узнал бы из тысяч. Кумир публики, уступавший в семидесятые разве что великому Магомаеву - Валерий Ободзинский.

Ноги сами понесли Виктора к прилавку.

- Скажите, это Ободзинский?

- Да. Новое поступление, - продавщица средних лет и чуть выше средней полноты была само обаяние.