Троны Империи

- И как долго это все?

- Тебе ставили конкретные сроки?

- Нет... Просто познакомиться, и...

- Значит, все отлично. Мы не знаем, как долго, и незачем об этом думать. Ложись, отдыхай.

- Думаешь, сейчас можно лежать и отдыхать? Ты даже не спрашиваешь, как я... как это все произошло.

- Тебе будет легче?

- Не знаю... Нет, наверное. Не хочу об этом думать.

- Тогда считай, что ты тоже потеряла память. Ничего не было.

- Совсем, совсем ничего... - Клава откинулась на спину и уставилась в потолок. - Что ты теперь обо мне думаешь?

- Что я тебе небезразличен, как человек. Что ты смотришь на меня больше чем на средство заработка.

- Ты говоришь, как в нашем фильме про запад.

- А я не знаю, как сказать, чтобы не вышло, как в фильме про запад.

- А наши фильмы смотришь по телевизору? Производственные, с песнями. 'Мой поезд отходит, твой поезд отходит...'

- "А значит, разлука, под окнами бродит..."

- Значит, смотришь? А я когда-то книгу читала, по которой этот фильм сняли. Книга жизненная. Пьют, спят друг с другом, условий бытовых никаких. Как и было при Хрущеве и сразу после него. А в фильме все поменяли на нынешнее время, и... Только песня хорошая. Иногда слушаю, слезы наворачиваются. О том, что можно уехать, все забыть, и жить на новом месте легко и счастливо.

- А может, она, наоборот, про трудное счастье? Про тяжелую работу в грязи, в холоде, когда придется несколько суток не спать, а потом, в изнеможении, увидеть, как прекрасны сосны на кручах в лучах рождающегося рассвета, как чист и прозрачен воздух, словно вода в лесном роднике, и все забываешь.

- Про это кино не снимут. Лет двадцать назад сняли бы. А сейчас на стройку едут не для того, чтобы доказать себе. Едут за деньгами и в нормальных условиях. Вагончики-цилиндры, столовые, общежития, все достижения загнивающего, вот чего хотят.

- А кто сейчас не хочет заработать?

- Я вот сейчас тебя хочу. Возьмешь?..

...За окном лил дождь. Природа словно вспоминала о лете, и красный столбик термометра на окне уже показывал почти летние двадцать, но тяжелые тучи прятали рассвет и покрывали тяжелыми каплями оконные стекла. Дождь стучал за окном, из-за двери слышался шум душа. Можно было спокойно одеться.

Клава вышла из душа в легком домашнем брючном комплекте и с чалмой на голове.

- Ты не видел моего фена? Ах да, ты пока не знаешь.

- Прекрасно выглядишь. Напиши, что взять из продуктов, я схожу в магазин.

Она удивленно оглядела его с ног до головы.

- Какой ты домашний... Спасибо, не нужно. Здесь редко в комнатах готовят. Тебе сделать кофе? С коньяком, с ликером?

- Нет, спасибо... Если только для меня, то не нужно. Какие планы?

- Отдохнуть, заняться хозяйством и уборкой. Дождь на весь день обещали.

- Так я помогу.

- Не надо... Пожалуйста, не надо. Я просто хочу сегодня побыть одна. Слишком много всего.

- А может, одной как раз не нужно?

- Не бойся, я не собираюсь напиваться или делать какие-то глупости, как залетевшая школьница. Ничего трагического не произошло, обычная встреча. Просто в кои-то веки нашла нормального человека.

- А разве мы расстаемся? Думаю, в ближайшее время обстоятельства нам это просто не позволят.

- Мне надо все это обдумать. - Она села верхом на стул, сложив руки на спинку и опустив на него голову. - Впервые мне не все равно, что я не знаю, кто ты. В себе не хочу копаться, пусть все будет, как будет... Да, я же совсем забыла про фен. Ты извини. Только позвони на этой неделе. Я хочу, чтобы ты мне позвонил.

- Я позвоню. Если ничего серьезного не случится.

- Я это понимаю. Если не сможешь - не обижусь...

Виктор сделал шаг к двери. Клава быстро повернула голову.

- Тебе ведь доводилось убивать? Нет, я никому не скажу. Я это чувствую.

- Можешь сказать. Уголовного кодекса я никогда не нарушал. Я это чувствую.

- А меня мог бы убить?

- Ты вооруженный враг? Не говори глупостей.

- Война?

- Можно сказать и так... А ты смелая.

- Я трусиха. Я тебя боюсь. Боюсь и... Все. Хватит. До встречи.

...Было одиннадцать - как раз то время, когда оптимист скажет, что еще завтрак, но уже обед.

Виктор перекусил в кафе, взяв двойные поджаренные говяжьи пельмени с острым соусом, и к ним бутылку "Ячменного колоса" - нового сорта, выпущенного в продажу в этом году. Он понял, почему наши разведчики в Германии все время заходили в разные заведения и заказывали кружку пива. Не просто потому, что так делали все. Чтобы сбросить нервное напряжение и не сорваться.

Пельмени шли хорошо. Здорово прогрессируют, подумал Виктор. Жареные пельмени, причем свежеприготовленные, в его варианте прошлого были редкостью для общепита.

Из головы не выходила мысль, что все складывается очень странно. Во-первых, его не вовлекли в общественную работу и профсоюз - хотя это можно объяснить временным трудоустройством. Во-вторых, при очень ограниченном передвижении в пределах Бежицы нашлось уже несколько человек, для которых он на кого-то похож. В-третьих, непонятно, для чего подкинули Клаву. Либо его считают особо опасным преступником - но тогда нелогичны остальные действия, либо... Либо кем-то вроде проверяющего из Москвы, и тогда вскоре должна всплыть попытка шантажа на компрометирующих материалах. Все из-за часов? Но ведь мастер советовал ему не продавать часы.

"Никогда не снимайте эти часы..." Да, в первое путешествие они его выручили дважды. Но здесь вокруг них вообще какая-то мистика. И тот гопник не сказал - "Снимай котлы".

И еще есть "в-четвертых". В этом путешествии вражеская агентура за ним не охотится. Скорее, он за ней. Хотя какая вероятность, что Толкачев предаст? Если мотив - шмутки и красивая жизнь, то - нет. Здесь с этим неплохо. Но если он сжигал астрономические для советского человека суммы денег, когда чувствовал опасность, не в этом дело.

"Союз он хотел уничтожить" - подумал Виктор. "Чувство мести, ненависть к СССР. Чувство человека, не понимавшего, что СССР - это средство защиты народов от нацизма, грабежа, от геноцида, который готовят ему другие цивилизации. Один из тех долбанутых, который считал, будто разрушить совок - начало хорошей жизни, а не путь к бесконечной войне, к смерти, к убитым детям и беременным женщинам. Ну и книги диссидентов, конечно. Интересно, здесь есть диссиденты? Смешной вопрос. Они были и будут при любом строе."

"Ячменный колос" почти не пенился; здесь, в кафе, за окнами которого висела пелена дождя и шумели потоки воды, извергаемые сточными трубами, этот местный напиток казался десертным. Пожалуй, в нем было лишь маловато солодовой горечи. В какой реальности еще запомнилось пиво? Разве что в тридцать восьмом, это где в беседку в парке зашли немецкие танкисты.

...Стиралка в душе крутила смену белья - знакомый с детства магазин с бытовой химией был в пятиэтажке неподалеку. Любопытствовать и ездить в Брянск не тянуло. Виктор включил телик, подкрутил настройку. На одном из каналов шла постановка "Гравюры на дереве" по Лавреневу.

- Твои якобы пуританские каноны, - взывал с экрана художник Кудрин в исполнении артиста Вельяминова, - ничего общего с большевизмом не имеют. Мы работаем и боремся за то, чтобы создать для всего народа, для всех трудящихся чистую, хорошую, комфортабельную жизнь. в которой все будет красиво. А ты проповедуешь отвратительное кривлянье. Ты не ведешь за собой, а приспособляешься к наиболее косному и отсталому, которое хочет продолжать сидеть в темноте и в грязи, в какой держал трудящихся капитализм...