Троны Империи

"Чистую, хорошую, комфортабельную жизнь, в которой все будет красиво", мысленно повторил Виктор. "Вот в чем смысл вот этого самого эволюционного периода. Хорошая жизнь для всех трудящихся. А не аскетизм по Ивану Ефремову. Ефремов боялся, что эта жажда хорошей жизни отодвинет в человеке высшие потребности - в дружбе, в признании обществом, в созидательном труде. Но лечить это аскетизмом - все равно, что глушить аппетит аперитивом."

Пыли в комнате оказалось не так уж много. Убирая под кроватью, Виктор заметил что-то вроде небольшой тетради, подсунутой под большие проволочные ромбы панцирной сетки. Чертыхаясь и проклиная себя за то, что сразу не осмотрел помещение, Виктор поднял матрац и вытащил из-под него находку.

Это была кустарная брошюра, вроде методичек, которые им давали на кафедре в том же конце семидесятых, в половину листа пояснительной, со шрифтом пишущей машинки, уменьшенным на копировальном аппарате. Брошюра была засалена и истрепана; обложки не было, первые страницы оборваны и замяты, и Виктор перевернул их до читаемой.

"...Патриотизм, вера в самобытность германского народа и силу германского гения, чувство чести, готовность к жертвенному служению..." - далее было небольшое пятно - "дисциплина, социальная справедливость и внеклассовое, братски-всенародное единение. Этот дух составляет как бы субстанцию всего движения; у всякого искреннего национал-социалиста он горит в сердце, напрягает его мускулы, звучит в его словах и сверкает в глазах..."

"Что это?" - удивленно подумал Виктор, и словно призрак Альтеншлоссера встал перед умственным взором. Он снова вперился в текст, размазанный в местах жирных пятен. "...Да есть ли на свете народ, который не захотел бы создать у себя движение такого подъема и такого духа?.."

"Героизация нацизма?.. Нет, это у нас. Это, как это в СССР-то... Хранение и распространение антисоветской литературы, вот. Те самые нацисты, которые, как суслики, никто их не видел, а они есть?"

Он гадливо повертел брошюру в руках, не зная, то ли бросить ее в мусорное ведро, то ли все же поискать в ней разгадку тайны.

"А если их действительно нет, этих нацистов? А брошюру сфабриковали и подкинули? И кто же это мог сделать? КГБ, чтобы иметь повод изолировать человека, который подозрительно много знает? МВД, чтобы скомпроментировать перед КГБ, сотрудники которого назначают встречу этому человеку в кофейной? Борьба ведомств за экстрасенса или типа того? Или кто-то третий? По примеру Остапа Бендера - грузите апельсины бочками? Самое главное - зачем подкидывать это дерьмо человеку, которого сбили на машине, поселили в эту общагу и у которого не было в момент ДТП этой брошюры? Вэлла человек известный, сговор исключается..."

Виктор наконец бросил брошюру на столик.

"А чего, собственно, Вэлла-то исключается? У нее тут свои неформальные дела с крышей силовых ведомств, неизвестно какие еще дела. Неизвестно, что еще они тут крутят... А тут подкидывают ей человека с неизвестным прошлым. Кто сказал, что это не похоже на внедрение оперативного сотрудника конкурентного силового ведомства? Типа ОБХСС, к примеру? Кто сказал, что в самом здешнем КГБ нет структур внутренних расследований? Да, выгоды от прогрессорской деятельности... но откуда я знаю, чем она при этом может рисковать? И не подумает ли, что прогрессорство - это приманка? Николавна кого-то нашла в смертники... И Клава - кто сказал, что она расшифровалась не по заданию? Что это не была провокация с целью спровоцировать бегство? И как раз накануне сняли невыезд. Как там в кино со Збруевым было? Убирать физически - это нетипично для махинаторов? Но никто и не говорил, что будет точь-в точь как в кино - пачка денег и общество красивой девушки Ирины Понаровской. Кому же я тут дорогу перешел-то..."

32. В стиле Рекса Стаута.