Троны Империи

- Проходите, проходите! - донеслось из конца коридора.

Под потолком кабинета висела лампа с абажуром в виде конуса, сбоку на стене - крючки для плащей и шляпы. Рыжевский приветливо улыбался. Присев, Виктор пододвинул к себе меню.

- Уже заказано, - произнес Денис Иванович. - Кофе с коньяком и взбитыми желтками, оно сытнее после трудового дня. К нему бублики с кунжутом, лукум и цукаты. Вы не смотрите на скромную обстановку. Это единственная кофейня в Брянске, где готовят не в медной, а в глиняной джезве, позволяющей томить кофе. Причем из особой китайской глины - она насыщает кофе кислородом. Сюда идут за вкусом кофе, а не за интерьером.

- Великолепно. А как предполагается оплачивать?

Рыжевский рассмеялся. Это был непринужденный, искренний смех человека, которому рассказали добрую шутку.

- Это мы у вас в долгу. Даже не представляете, в каком. Или представляете? Впрочем, могу сказать сразу - ничего, что противоречило бы вашим представлениям о служебном долге, мы не планируем. Честный и преданный человек на своем посту - это очень важно. Но вот и наш кофе...

Поднос принес все тот же официант, которого Виктор Сергеевич про себя назвал младотурком; правда, кофе был подан не с джезвой, как это было в фильме для Бена и Дэви на аэродроме Эль-Баб, а в стеклянных кружках.

- Можем поменяться кружками, если хотите, - лицо Рыжевского озаряла гагаринская улыбка. - На всякий пожарный.

- Зачем? Рисковать, так рисковать. В конце концов, при нынешней международной обстановке мы оба рискуем.

- Приятно видеть человека, который все понимает.

Кофе оказался похож на тот, что сейчас иногда называют вьетнамским: густой, сладкий, ароматный и вызвал ассоциации с тирамису. Виктор почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Он отказался от коктейльной соломинки, предпочтя привычную чайную ложку. Лукум был тоже не привычный с кондитерской фабрики, а частный - с фисташками и лимоном, дающим освежающий вкус с легкой кислинкой.

- А вы любите кофе, - заметил Рыжевский.

- Когда есть средства, - улыбнулся Виктор. - Неужели массовый фотоаппарат оказался так важен для всего Союза?

- И фотоаппарат в частности. Как сфотографировать человека скрытно? Либо сделать аппарат незаметным - но это сложно - либо человек с "мыльницей" теряется в массе себе подобных. Но это мелочи. Вы говорили про американский космический челнок...

- Говорил, не отрицаю.

- Вы сказали, что программа обанкротится, потому что ремонтировать спутники невыгодно. Знаете, наша академическая наука чуть ли не единогласно отвергает такую точку зрения. Ученые прогнозируют дальнейший рост запусков и числа космических объектов для разных целей, от разведки до глобальной навигации и связи. Собственно, это общепринятая точка зрения во всей научно-популярной литературе и даже специальной. А вы уверены в обратном. И если вы окажетесь правы, это позволит сэкономить колоссальные средства и направить их на другие направления.

- Ну, это только моя точка зрения.

- Собственно, мы уже хотели это списать на желание быть оригинальным. Но сделали запрос по теме в соответствующие организации. Короче: была одна группа специалистов, из остепененных вроде там только один кандидат. Собственно, и не совсем эти ребята из области космоса. Но дали оценку, очень точно совпадающую с вашей. Потребность всего четыре корабля, полетов в год четыре-пять, максимум восемь. Спутники возить на ремонт невыгодно.

- Интересно...

- Нам интересно немного другое. Эта группа, в отличие от других, имела доступ к совсекретным документам, которые нам в Брянск передавать не разрешили. Короче: не могла ли ваша точка зрения сформироваться в результате утечки информации? Мы не собираемся вас обвинять, нам надо понять: могла ли быть утечка, какие каналы утечки могли быть... Нас интересуют только вопросы охраны государственной тайны. В наше время, конечно, сложно представить, к какой трагедии для нашей страны может привести случайная или умышленная передача противнику сведений такой степени секретности. Люди не чувствуют угрозы ядерной катастрофы, привыкли к комфорту, к достатку...

- Ну почему же? Я прекрасно представляю, какая трагедия может произойти, даже если не начнется ядерная война. Полагаю, США и через сорок лет будут ее бояться. Будут пытаться взорвать нас изнутри, привести к власти правительство, которое уничтожит военно-промышленный потенциал. Будут пытаться расколоть страну на части и заставить воевать друг с другом. И людей погибнет не меньше. От недоедания, плохой медицины, водки, наркотиков, бандитов и террористов, от локальных войн. Как сейчас в Африке. Только нас сделают не пробуждающейся, а загнивающей Африкой. Другой способ геноцида.

- Тогда, надеюсь, вы нам поможете.

- Сформулируем так: моя точка зрения совершенно не связана ни с какой охраняемой законом тайной. Это мои и только мои фантазии.

Денис Иванович задумчиво промолчал, неторопливо отпивая кофе маленькими глотками. Невидимый динамик доносил хриплый голос Луиса Армстронга, неторопливо напевавшего "Как чудесен мир". Ностальгия, подумал Виктор.

- Ну что ж, - наконец произнес Рыжевский, - это тоже информация. Тем более, что вы оказались правы насчет Пеньковского. Допускал действия, несовместимые с занимаемой должностью, но - заслуги и прочее. Потому и был с почетом отправлен. Либо вы были до происшествия человеком, имевшим доступ к информации, которую знал весьма ограниченный круг лиц - но это мы проверили - либо это какие-то особые способности. Главное, мы с вами понимаем, что мы вместе делаем одно дело. Вас тревожит судьба страны - и нас тревожит судьба страны. То, что у нас с вами разные места работы, разное руководство, разные обязанности и конкретные обязанности - это не суть важно. Главное - понять, что мы смогли бы еще вместе сделать для нашей Родины.

- Я мог и ошибиться с Пеньковским.

- Это не страшно. Любая информация может быть ошибочной. И мы ее всегда тщательно проверяем, не делая выводов на каком-то одном факте, который может оказаться случайностью. Тем более, когда речь идет о судьбе человека.

- Ну и это не то, что можно вот, как у экстрасенсов, настроиться на любого человека и прочитать его мысли. Это может вообще никогда не повториться.

- Я понимаю. Но у вас же что-то есть, хотя вы сомневаетесь.

- Не знаю, как это рассказать, чтобы было понятно. Это не изложение фактов - "он пришел, она сказала, он передал". Это вероятное поведение человека, и в зависимости от обстоятельств оно может быть разным. Человек может поступить так или иначе. Он может даже работать в другой сфере.

- Ну, это просто. Как кот Шредингера. Пока мы об этом коте ничего не знаем, мы можем считать, что он жив или мертв. На самом деле в нашей работе это обычная ситуация. Она для Шредингера была новая. Говорите прямо все, что считаете нужным.

- Тогда просьба проверить человека - Толкачев Адольф Георгиевич. Возможно, работает в НИИ, связанном с разработкой электронных аэронавигационных систем, либо с иным направлением, связанным с радиолокацией и навигацией. Родители жены репрессированы в тридцатых, что может стать одним из мотивов сотрудничества с западными спецслужбами. Но, повторяю, может не стать. У меня ни одного факта, это все может оказаться чистой фантазией.

- Не волнуйтесь, никто не бросится тут же его арестовывать по вашим сведениям, все тщательно проверят. Откуда вы его знаете?