Троны Империи

- Ничуть. Просто великолепно, я не ожидал таких заработков.

- Ничего удивительного. Те, кто приносит пользу стране, у нас хорошо живут. Не хотел отрывать вас в рабочее время. Как вы смотрите, если побеседуем в неофициальной обстановке, в кофейне?

- В румынской?

- Любите кофе по-румынски?

- Безразлично. Я просто другой пока не видел.

- Тогда "Последний дюйм". Бывший двухэтажный барак слева от детсада по Куйбышева. Ну, там еще "Ткани" рядом. Кофе по-турецки. Любители настольных игр туда ходят. Хотя играть не обязательно. Можно читать или смотреть телевизор.

- Понятно.

- Тогда минут через сорок жду там. Надо попутно кое-какие дела.

"Очень интересно", подумал Виктор, проходя через вахту. "Не вербовка ли? Дали денег, значит что-то потребуют... Хотя явно не осведомителем. Это должно быть втайне от руководителя подразделения, иначе знать будут все."

Возле остановки он еще раз оглянулся на плакат "Боевой тревоги", и внезапная догадка озарила его мозг.

"А вдруг это все-таки Матрица? Моделируют разные варианты будущего. А мы все изначально были в Матрице, чтобы там, наверху, поняли пути спасения человечества. В феодализм же не засылают, только в промышленное общество. И факт появления попаданца есть вмешательство в процесс моделирования."

Он резко развернулся и быстрым шагом пошел обратно, повернув за "Гарантом" на Союзную в сторону станции. Частные домишки мирно дремали за крашеными штакетниками. Аккуратно, подумал Виктор. Слишком аккуратно.

Слева показался серый двухэтажный дом - Виктор помнил, что в детстве ходили туда оформлять какие-то бумажки, вроде по ЖКХ, но сейчас это было неважным.

Он нырнул в проход между домами - здесь был служебный станционный переход через пути, и население, пользуясь отсутствием забора, спокойно шлялось напрямую от рынка. Пахло креозотом, соляркой и угольным дымком. Среди вагонов, цистерн и платформ голубели восьмиосные людиновские маневрюки - их пригнали на БМЗ для взвешивания, и Виктор вспомнил, как на введении в специальность их группу вместо лекции привели сюда, показывать необычную ходовую часть.

Здесь был мир железной дороги. Здесь надо было смотреть по сторонам и не наступать ногой на головку рельса. Частный сектор за путями казался пришедшим из далекого забытья. Виктор поискал глазами мазутную яму, но не нашел - похоже, ее уже порезали.

Под ногами захрустел мелкий щебень на тропинке. Бетонный противовес на мачте замер, натягивая провода контактной сети.

Виктор вздрогнул.

Возле старого, почерневшего забора из досок, обрезанных углом на концах, из высокого бурьяна торчали серые квадратные пни бетонных столбов, с торчащими из них ржавыми, когда-то срезанными автогеном железками.

Похоже на остатки довоенного пешеходного моста, подумал Виктор.

"Я принимал это за остатки старых мачт или фундамент будки. А это, наверное, и есть место, где стоял старый пешеходный мост. Его здесь поставили потому, что посреди путей до войны было старое здание станции Бежица, его не могли снести, пока не построят вокзал. Оно торчало как раз там, где сейчас людиновские "тэмки" А после войны старой станции уже не было."

Виктор подошел ближе и оглянулся по сторонам. Никого поблизости не было, чтобы спросить. Да и вряд ли кто здесь, в семидесятых, помнил бы. Даже хозяева дома.

"Если при первом переходе я оказался в СССР, где Великой Отечественной не было, почему же там этот мост не сохранился? И почему все-таки здание вокзала там изменилось на послевоенное? Тогда я грешил на галлюцинации. А если и наш мир был иллюзией? Созданной компьютерным мозгом? Тогда все возможно. Рост числа реальностей, прыжки из одной в другую."

И все-таки в этом мире нет таких нестыковок, как в чисто виртуальных, подумал Виктор. Ничто не появляется из воздуха, ничто не меняется в прошлом, все соответствует реальности до молекул, до атомов. Сложность модели должна стремиться к бесконечности.

"Значит, надо искать, что могло быть причиной изменения реальности. В нашей - подрыв мостика и вокзала, до этого вокзал сожгли. А может ли быть взрыв и пожар на станции? Конечно, может. Как на станции Арзамас-1, например. Но тогда должно было снести и церковь, и хлебозавод. А вот пожар цистерн с бензином на крайнем пути - вполне возможно. Огнем могло повредить металлоконструкции мостика, его разобрали и построили над местом уже снесенной станции, там, где и стоит. И вокзал мог от этого сгореть, с обрушением части стен из силикатного кирпича. Но это же пассажирская платформа. Как здесь могли оказаться цистерны?"

Вдали послышался писклявый гудок ТГМ-ки. Наверное, вытягивали продукцию со Стальзавода.

"А вполне могли. Пути забиты вагонами, могли при маневрах пустить по первому. Мог быть неуправляемый состав. Или вообще диверсия. Ограниченные войны с Финляндией, с Японией. Люди постарались забыть. Люди в горячих точках перестают обращать внимание на руины своего города, на жертвы. Цепляются за хорошее, за то, что позволяет выжить. Психика срабатывает."

- Граждане пассажиры! Электропоезд до станции Брянск-Первый прибывает на второй путь! Будьте осторожны при переходе путей! Не переходите вне установленных мест! - донеслось из репродуктора.

"Это не Матрица. И погибнуть здесь можно всерьез."

Виктор повернулся в сторону вокзала и зашагал к новому переходу. Еще было время успеть в кафе, где его ждала неизвестность.

29. Агент Шредингера.