Троны Империи

- Да... Тоже работа не легкая.

- Со стороны не заметно. Девушка, как актриса, порхает по залу, улыбается, всегда поймет, зачем человек пришел, что надо. Наш сервис самый сервисный среди сервисов...

"Вопрос, кто выпустил в прокат Гайдая с таким явным посылом - "Не хочу строить социализм"? Явно не случайно. В нашей реальности "Золотого теленка" не переснимали. Верхушка хочет отказаться от социализма? Но тихо и осторожно, не так, как Горбачев?"

- Слушай, а правда ты потерял память? Вчера вечером были парень с девушкой, я случайно услышала обрывок разговора с твоим именем. Девушка, похоже, из прокуратуры, когда она из сумочки доставала помаду, она выложила удостоверение оттуда.

- Тебя это сильно напрягает?

- С виду ты вполне нормальный. Я каждый день вижу разных людей. Ты знаешь, кого напомнил? Однажды тут сидели ученые из какого-то института то ли в Москве, то ли под Москвой. Они в вагоне приехали тепловоз испытывать, вагон на станции тут стоял. Я думала, ученые заумные, а они очень простые. Один вроде из Брянска сам.

- Из ВНИТИ?

- Точно! Это слово на их вагоне было. Ты их знаешь?

- Я их не видел, не могу сказать. А девушку не Дианой звали? Такая как литовка.

- Парень Даной ее звал.

- Ну да, из прокуратуры. Проверяют, личность устанавливают. Порядок такой.

- А может, ты действительно из какого-то института? Проводили опыты, и - чик?

- Все может быть. Разберутся. Здесь тоже неплохо.

- Я смотрю, тебя это не слишком огорчает.

- Представь себе: жил человек, и вдруг все меняется. Война там, стихийное бедствие, ну, революция, или еще что-то. То, что человек сразу сам изменить не может. Надо жить. В первую очередь надо жить, устраивать новую жизнь. Потом поймем, что делать.

Через "пятачок", поросший кустами, они перешли с Гастелло на Заводскую. Виктор знал, что она упирается в железнодорожную ветку и сырой, заболоченный лес.

- Там не грязно идти будет?

- Там, как общежитие строили тоже асфальт положили. Ты давно здесь был?

- Не помню. У меня такое впечатление, что мы с тобой знаем друг друга всю жизнь. Тебе необычайно идет этот новый имидж.

- Идет что?

- Идет все. Этот зеленый плащ, этот цвет волос, эта прическа... все идет. Как будто ты из Италии.

- Хотела быть похожей на Орнеллу Мути. Такая молоденькая актриса, видела с ней фильм на кассете. А плащ киевской фабрики, только ты никому это не говори. Все говорят, что итальянский.

- Ну так Орнелла Мути родом из России.

- Неужели? Говорят, она хотела сниматься у Рязанова, в "Операции "Двенадцать львов"", но решили, что она слишком молода для этой роли.

"Для официантки она великолепно умеет вести светские беседы. Явно у нее большие планы на будущее. Только какое место у меня в этих планах?"

...Вдоль насыпи на дороге действительно лежал свежий асфальт, чтобы можно было выехать - у части домов уже стояли свежие, выложенные неумелой рукой коробки гаражей. Вот с освещением было хуже. Самое место целоваться.

"А если это провокация? Пригласил в кино ее, конечно, я. Но подсела за столик она. А если она сейчас закричит, что я попытался ее изнасиловать?"

- А ты в школе ездила на Меловой карьер на лыжах? - спросил Виктор. Он ждал, что Клава скажет "А ты помнишь Меловой карьер?", но она не удивилась и произнесла:

- Я тогда жила на Крахтовке в бараке. Оттуда на Болву ходили. Потом дали в общежитии комнату. Здесь хоть все удобства. А Мелового карьера сейчас нет, там свалка.

- А потом засыплют, сделают озеро и дачные участки.

- Одной неинтересно дачей заниматься. А вообще хочется на природу или куда-нибудь выбраться, где раньше не была. В Брянске я обошла все музеи. Надо готовиться менять круг общения.

- Мечтаешь сменить профессию?

- Быть официанткой - это не навсегда.

Впереди уже маячила Литейная, и ночные машины тормозили перед переездом, неохотно переваливаясь через старые, уложенные еще до рождения Виктора, рельсы.

"Что же она со своими талантами никого не заловила? Или она так - понравится какой-то мужчина, а потом надоедает? Кстати, интересно, а у себя в комнате она будет атаковать?"

...В вестибюле общажного цилиндра было тихо и тепло. В воздухе тихо витали ароматы общажного кафе.

- Тортик хочешь? - спросил Виктор. - Сегодня обещали подвезти.

- Тортик хочу, - призналась Клава. - После такой прогулки обязательно надо горячего чаю. У меня цейлонский!

Они выбрали "Сказку". Для тех читателей, которые не застали это чудо от Фабрики - Кухни по ГОСТ: представьте себе кондитерский рулет из бисквита, пропитанного коньяком, с нежным масляным кремом "Шарлотт", покрытый сверху коричневым шоколадным кремом и украшенным нежно-розовыми цветами с салатно-зеленой листвой. Листва, конечно, тоже была из крема.

От обстановки комнаты веяло уютом. Отрегулированный Виктором "Рубин" добросовестно показывал эстрадный телеконцерт в честь международного дня шахмат. Правда, о шахматах напоминал только съемочный антураж. Мария Пахоменко, с идеальной фигурой в белых брючках, неторопливо выводила "Под курчавые волоски поддувает ветерок..." Для современного зрителя это звучало несколько двусмысленно, но в семьдесят восьмом это была просто русская народная песня советских композиторов.

Клава была в белой блузке, подчеркивающей упругую прелесть груди; ряд мелких пуговиц чуть растягивал петли, как бы подчеркивая таившуюся за ними энергию молодого тела. Но держалась она скромно, и вся была какой-то частью домашнего уюта.

- Знаешь, сейчас на эстраде разделение сфер влияния, - задумчиво произнесла она, кладя в чашку вишневое варенье. - Пахоменко поет о счастливых, сильных, независимых женщинах, которые обязательно устроят жизнь. Пугачева поет о женщинах, которым не повезло. Толкунова - о женщинах, купающихся в тихом семейном счастье, Сенчина - о женщинах, погруженных в светлые мечты. Понаровская поет мюзиклы, Анциферова - про красивую романтическую любовь. У каждой из знаменитостей свои композиторы, они сочиняют для круга зрителей певицы. Теперь главное понять, за чем или за кем будущее, и за это ухватиться. Кто вовремя не поймет, тот останется ни с чем.

- А за мной есть будущее?

- Тебя не держит прошлое. Ты знаешь, что служба быта теперь перспектива. Еще недавно это было ничто, чуть ли не неприличное занятие. А теперь у всех куча техники. И дальше будет еще больше. Посудомоечные машины, видеомагнитофоны, автомобильная сигнализация, телеигры, а потом и домашние компьютеры. А это деньги, большие деньги. Надо просто сориентироваться.

- Главное, это когда есть ради кого сориентироваться, - улыбнулся Виктор и посмотрел на лицо Клавы.

- Чтобы быт не напрягал.

Концерт закончился. На часах была половина двенадцатого.

- Завтра на работу... - вздохнула Клава. - А мы еще половину торта не доели.

- Думаешь, до послезавтра в холодильнике не доживет?

- Сорок восемь часов с заварным кремом. Общепит - моя профессия.

- Вот и причина для встречи. Если ты будешь свободна.

- Я свободна, - улыбнулась она. - Занимай хоть всю субботу.

...Вернувшись к себе и заведя будильник, Виктор на всякий случай включил телевизор на канале новостей. Там вновь было об обстановке в Афганистане и о "прямой угрозе, которую несет всему азиатскому континенту обострение в этой части планеты". На московском заводе ЗиС состоялся митинг в поддержку народной революции. Массы явно психологически готовили к братской помощи. Рука сама потянулась к кнопке "Сеть".