Страница 40 из 124
"Пожалуй, я уже узнал слишком много про здешнюю литературу", подумал Виктор.
- Еще такие есть? - спросил он продавщицу.
- Штук пять экземпляров.
- В другой раз тогда. Интересно, но я как раз переехал, надо обустраиваться.
- Как хотите. Только смотрите, разберут!
Кусок бульвара до Комсомольской не изменился. Все было свое, родное - и особнячки дирекции в стиле модерн, и довоенная четырехэтажная коробка с бетонным спуском в убежище прямо с улицы, и вид на золотисто желтый Дворец Культуры БМЗ. А вот там, в "Культтоварах", он в косыгинском шестьдесят восьмом покупал битлов... Интересно, что там сейчас?
Войдя в магазин, Виктор наткнулся на очередь, заворачивавшую влево, к музыкальному отделу, и машинально стал в нее.
- Катя, без записки не пробивай! - из-за голов послышался низкий грудной голос продавщицы. - Кончаются!
Что кончается, на кассе, видимо, знали. В очереди стояли люди возраста от школьника до пенсионера. Стояли плотно, иногда раздавались крики "Без очереди не отпускать!".
"Пусть все будет, но чего-то не будет", вспомнил Виктор слова Жванецкого. "Интересно, за чем же люди гоняются здесь? В этом обществе, где все, казалось бы, лежит на прилавке, в обществе, где, подобно японским фирмам, человек не может спокойно сидеть от сих до сих, а обязан отдать всю энергию интеллекта, в обществе постоянной гонки между фирмами, между частником и государством? Чего так хотят в этом обществе, что выстраиваются в очередь?"
Люди двигались довольно быстро. Виктор догадался, что стоят за пластинками - позади кто-то ушел, пробурчав "Да я лучше на магнитофон запишу!".
...Вам тоже?
В руках у продавщицы был большой желтый конверт-гигант с надписью "Джо Дассен в СССР".
Виктор кивнул. Женщина привычным движением вынула диск из полиэтилена, посмотрела, нет ли брака, поставила на уже выходящий из моды "Аккорд" из полированных дощечек и сунула Виктору наушник. Если при такой очереди все на динамики пускать, можно сойти с ума.
Он услышал знакомые звуки "А туа".
"Тост за тебя, за то, как можешь быть прекрасна ты, за то, как можешь быть моею ты, за странность нежных слов, что говорила ты - иногда..."
Виктор вдруг ощутил какую-то утраченную легкость, безмятежность, словно он оказался в семидесятых не нынешним, а тем наивным парнем, перед которым простиралась кажущаяся бесконечность будущей жизни, где будет лететь вечная алая заря над привольной мирной, любимой, вечно молодой страной. Страной где каждый новый день сбывается новая мечта...
Они хотят уйти от ежедневной гонки, подумал Виктор. Расслабиться, забыть о проблемах, об освоении новых технологий, поисках модели сбыта и новых ходах, что позволят обойти конкурентов. Просто побыть самими собой. Как и во Франции.
- Вы берете?
- Да, да, конечно! - машинально выпалил Виктор.
- Двадцать семь в кассу, вот записка!
Драгоценный диск был в его руках, и он не знал, что с ним делать. В капроновой авоське Дассен будет смотреться странно.
Виктор отошел к прилавку с наборами для радиолюбителей, где его не смогли бы толкнуть. Под стеклом витрины дремали паяльники для микросхем, желтые коробочки простых приборов, конструкторы и даже почти собранный маленький телевизор.
- Простите, вы не могли бы мне уступить эту пластинку? Я узнала, что дают, специально подьехала, а они только что закончились...
Виктор повернул голову и замер.
На него смотрели глаза, знакомые со студенческих лет. Глаза, за которые он был когда-то готов отдать жизнь.
26. Двадцать лет тому вперед.
Она была в красном плаще с большими пуговицами и с прической а-ля тридцатые - обесцвеченные локоны выбивались из-под бежевого берета. Худощавая, стройная, невысокого роста, почти подросток. Во взгляде ее теплилась надежда, смущенная улыбка растягивала губы.
- Вас, случайно, зовут не Светлана Андреевна?
- Да... - удивленно промолвила она. - Откуда вы знаете?
- Вы же в БИТМе учитесь на локомотивах? Возможно, я вас там запомнил в читальном зале... или еще где-то.
- Наверное.
- Конечно, возьмите пластинку. Я много раз слышал Джо Дассена, лучше пусть она будет ваша.
Света взяла диск и сунула его в большой многоразовый пакет с рекламой часов "Полет", затем открыла сумочку и начала выуживать из нее желтоватые бумажки с портретом Ленина.
- Нет-нет, не нужно, улыбнулся Виктор. - Я не могу продать музыку, могу только подарить.
- Почему? - большие глаза Светы округлились, и на лице показалось непосредственное удивление.
- Потому что Дассен... Виктор хотел сказать, что через два года великий певец скончается от инфаркта, но тут же спохватился. - Потому что это Дассен. Это можно только дарить. Ну, как это сказать... У него такие песни:
Если б не было тебя,
Зачем тогда на свете жить?
Прозябая во тьме без надежд
Своей пустой души?
Если б не было тебя,
Я б выдумал себе любовь,
Как рисует художник в мечтах
Свет будущего дня,
Который не настал...
- Это чей перевод? - спросила Света. - Я еще не слышала по-русски.
- Мой любительский.
- Вы знаете по французски?
- Очень слабо. Здесь надо понимать слова и написать свои стихи, чтобы передать, что чувствовал поэт.
- Но раз вы такой фанат Дассена, и переводите, как же вы будете без него?
- У меня пока нет даже проигрывателя, так что все нормально.
- Но вы же гигант взяли?
- Наверное, это судьба. Взять, чтобы он был у того, кому очень нужен. Короче, считайте, что судьба так решила.
Света все еще смотрела на Виктора большими растерянными глазами.
- Но как это... подарок от незнакомого...
- У меня сегодня большая удача. Я спас людей... ну, не жизни людей, а коллектив, их работу, надежды... может, эта работа когда-нибудь спасет людей, хотя, конечно, лучше бы это не пригодилось. Поэтому мне просто нужно сегодня подарить что-то незнакомому человеку. Поделиться удачей.
- Кем же вы работаете?
- Мастером по ремонту бытовой техники.
- Постойте... - Света, внезапно посерьезнев, внимательно вгляделась в его лицо. - Вы Виктор Сергеевич? Тот самый гость из будущего, о котором говорит вся кафедра вычтехники?
- Они говорят, что я из будущего?
- Это образно. Ну, у вас написано так, как будто вы там жили и с этим работали. Сто лет тому вперед, как у Булычева. Или хотя бы двадцать.
- Вы меня раскусили.
Света смущенно улыбнулась и спрятала купюры.
- Извините, мне надо было сразу догадаться... Большое спасибо. Слушайте, дождя нет. Давайте пройдемся. Вам куда?
- Мне сейчас все равно. Вам на остановку в Советский?
- Да.
Лужицы еще не высохли, и стройные ноги Светы в открытых летних туфельках-танкетках буквально порхали между ними, то приближая ее к Виктору, то снова отдаляя. Беретик и курносый нос делали ее потрясающе хорошенькой.