Троны Империи

- Пристегнитесь, - сказала Валентина. - Еще не хватало и этого нарушения. А вы что, просто так в одной рубашке?

Виктор хотел ответить, но блондинка перескочила на другую мысль.

- Вадим Семеныч мой знакомый, он вас быстро поставит на ноги. Сейчас такая медицина! Из Европы едут лечиться в Союз. Говорят, что это все эксперименты на космической станции. Космическая станция - это так прогрессивно!..

"...Путешествие в это время может оказаться последним..." - снова всплыло в памяти.

Вряд ли этой игрушкой хотели меня убить, думал Виктор. Шестое попадание. По виду, семидесятые или восьмидесятые. Просто спешили? Тут что-то страшное будет? Распад Союза? Невозможно понять логику тех, кто устраивает эти попадания, потому что о них так и не удалось ничего узнать...

На автомобильных часах виднелась надпись "Made in USSR", на руле - логотип завода, похожий на букву "G" с крылышком. Виктор перевел взгляд на Валентину. Ей был явно не полтинник, и, если это та самая Вэлла... В той измененной реальности пятьдесят восьмого она родилась в конце тридцатых. Его, Виктора, всегда закидывало в года, кончающиеся на восьмерку. Восемнадцатый, тридцать восьмой, пятьдесят восьмой... Лет за двадцать до него кто-то менял историю. Тогда - поменяли в сорок первом. Вэлла родилась раньше. Значит, она появилась и здесь, сейчас семьдесят восьмой и ей сорок. Молодо выглядит...

Судя по внешности, Валентина была женщиной успешной, из руководителей, одевалась строго, но элегантно и со вкусом. Модельная ретро-стрижка с легкими кудрями "под тридцатые", акварельный макияж с розовой перламутровой помадой, светло-серый костюм бизнес-леди с карманами, белое кашне, икры затянуты в терракотовый капрон, на котором выделялись белые туфли на высоком массивном каблуке. Похоже, у нее приличные связи, а для попаданца это может быть полезно. Не было бы счастья...

До поликлиники - новой, такой же, как в реальности Виктора, было всего несколько кварталов.

Первым делом Валентина бросилась в вестибюле к пластиковой ракушке телефона.

- Света! Передай Бруковскому, что я задержусь. Я сбила человека. Нет, он живой, мы в поликлинике...

Телефон был кнопочный - оранжевый ящик с черной трубкой и большими никелированными кнопками. Стоя рядом, Виктор отчетливо слышал - в трубке не трещало, а пикало на разные голоса. Тональный набор? На десять лет раньше?

В травмпункте сидело всего пара человек; Валентина побегала по кабинетам, и буквально через полминуты без всяких вопросов Виктора посадили на койку. Сестра смазала зеленкой царапину на ладони и сделала прививку от столбняка, а доктор лет пятидесяти с проседью в волосах, видимо тот самый Вадим Семенович, осмотрел ногу, руку и шишку на голове Виктора и отправил на рентген.

- Ну, что я скажу, - произнес Вадим Семенович, глядя на снимок - сотрясения мозга нет, серьезных ушибов, других травм тоже. Вы, Валентина Николаевна, похоже, успели затормозить.

- Да, у меня хорошая реакция. Лет двадцать назад я чуть не попала на том же месте под старый "Москвич", с тех пор развиваю внимательность. Понимаете, товарищ как с неба свалился перед капотом!

- Ладно. Как гражданина имя-отчество?

- Еремин Виктор Сергеевич.

- Место работы, адрес?

- А может, не надо? - робко спросил Виктор. - Вы уж простите, что зря побеспокоили.

- Ну как это не надо? - пробасил Вадим Сергеевич. - Вдруг потом последствия. И сыворотку надо списать.

- Дело в том, что я это... забыл. От волнения, наверное.

- И документов нет? Записной книжки, блокнота?

- Совершенно ничего.

- Так, - задумчиво произнес Вадим Семенович. Он подошел к столу, начеркал бумажку и подал Валентине.

- Зайдете к Миркиной, она примет без очереди.

Табличка на дверях кабинета на третьем этаже гласила "Психиатр". Валентина вцепилась Виктору в рукав, вырываться и бежать - значит вызвать подозрения.

Миркина оказалась ровесницей революции, с комиссарскими чертами лица. Седые волосы были аккуратно убраны под белую шапочку. Она поводила перед Виктором молоточком, постучала по коленкам и спокойно побеседовала четверть часа на разные темы, не затрагивающие текущую политику - от дождливой погоды до творчества Луи де Фюнеса. Заодно выяснилось, что с семьдесят восьмым Виктор попал в точку.

- Скажите, - спросила она Виктора, когда, казалось, разговор уже подходил к концу, - вам никогда не доводилось читать книгу, где человек, похожий на вас, попадает в другое время?

- Конечно. "Голубой человек" Лагина, "Глаза века" Абрамовых, потом еще Финней, это американский писатель...

- Зарубежных не надо. А будущее вам никогда не снилось?

- Иногда. Но не такое, как в "Туманности Андромеды". Проблем там много.

- Какие проблемы?

- Войны, нищета, преступность, террористы... Наверное, международных обозревателей смотрел, вот и приснилось.

- Вы воевали?

"Двадцать шестой год рождения. Могли призвать в конце".

- Я не помню войны. Совсем. Только хронику и фильмы.

- Достаточно... Ну, что я вам сообщу, - изрекла она, положив молоточек на стол. - Думаю, это не связано с происшествием. Вы, Виктор Сергеевич, можете не волноваться, пока вам требуется в основном психотерапевтическое лечение. Найти работу по душе, какое-нибудь полезное хобби, чаще бывать на людях... Спортом занимаетесь?

- Если надо, то конечно.

- Ну, это потом. А сейчас вам обоим надо обязательно обратиться в милицию, чтобы установили личность. Я напишу заключение, отдадите там. Петражевский вам написал?

- Он к вам направил.

- Я ему черкану, что состояние пациента пока не позволяет выяснить адрес и место жительства, пусть так оформляет.

4. Пропажа лета установлена.