Троны Империи

- Не секрет, конечно. Хочу посмотреть, что изменилось по сравнению с моими представлениями о семьдесят восьмом. На перекрестке поверну налево, пройду мимо Стадиона, потом через пути и частным сектором к общежитиям. Такой психологический опыт. Может, просто надо что-то увидеть и вспомнить.

- Ну что ж... Только вот сегодня я бы не советовал вам идти через пути.

- Что-то случилось?

- Случилось или нет - на этот вопрос я пока не готов ответить.

- Ну что ж, тогда... - Виктор машинально почесал затылок. - Вообще, я чувствую, что пора сходить в парикмахерскую.

- Прекрасно. Это, кстати, по пути. Знаете...

- В том желтом довоенном доме на углу чуть вправо. Я помню.

- Вы правы. Вывеску из автобуса вы не могли увидеть, там деревья закрывают. А я, пожалуй, на остановку...

Парикмахерская оказалась кооперативной.

Впрочем, на входе, над табличкой со времем работы, висело объявление:

"ПРОСТЫЕ СТРИЖКИ ПО ГОСУДАРСТВЕННОМУ ПРЕЙСКУРАНТУ"

"Значит, вытягивают за счет модельных", подумал Виктор. "Интересно, а что они понимают под простыми стрижками? Под нулевку?"

Очереди не было. Интерьер был полностью заменен, столики и зеркала новые, пол застелен серым релином с зелеными прожилками, на стенах зелено-голубые моющие обои, стенды с фотками - образцы причесок. И еще бросился в глаза небольшой плакатик "Инструмент подвергают стерилизации". Стаканов с формалином на рабочих местах заметно не было.

- Проходите! Мужской зал сюда! - Высокая худощавая брюнетка указала Виктору на кресло. - Дипломат можете поставить у батареи.

- Скажите, а канадка у вас простая стрижка?

- Разумеется. Это же не "сассун". Как везде, три пятьдесят.

- И нормально сделают? А то мне завтра на совещание.

- Мужчина, великолепно сделают. Мы хорошо делаем простые стрижки, клиенты в конце концов заказывают модельные. И вы со временем закажете модельную, - при этих словах она покосилась на дипломат.

"Традиционно любят разговорить клиента. В принципе, агентура из них неплохая. А может, они и есть внештатная агентура..."

Стоп, подумал Виктор. Почему надо думать, что совет не ходить через пути связан с непосредственной опасностью для него? Наверняка бы его изолировали, причем не вызывая подозрений. Ну, скажем, какое-то срочное совещание. Или Света подала бы повод пригласить ее в какую-нибудь кофейню или безалкогольный бар. Идея взрывать аккумулятор вообще достаточно очевидна. Может, цель Рыжевского изначально была просто сопровождать? Но тогда почему только до остановки? Потому что напрашиваться быть попутчиком через станцию было бы слишком явным желаниям опекать. И что, недостаточно наружного наблюдения?

- Виски вам покороче? - девушка была сама любезность.

- На ваш вкус. В каких я больше нравлюсь.

- Ну, я не знаю, что больше нравится той, на которую вы хотели бы произвести впечатление.

- Представьте, что я, например, хотел бы произвести впечатление на вас.

- Шутите, конечно?

- Наверняка многие хотели бы произвести на вас впечатление.

- Не считала... Я не буду делать короче, только подровняю.

"А если действительно не хватает наружного наблюдения? Что-то случилось, что потребовало отвлечь оперативных сотрудников. Что-то очень важное, уровня внезапного приезда большой шишки. Или появления агентуры иностранной разведки. Уж не Альтеншлоссер ли объявился?"

- Вас освежить? Это всего полтинник.

- Не надо, у меня дома одеколон...

Солнце, опускаясь, просвечивало через листву деревьев у Больницы. Виктор пошел назад, к месту, где у общаги камвольного комбината расположился павильон остановки. Перейдя через улицу Молодой Гвардии, пустынную и тихую, Виктор увидел на светофоре зеленый; резко повернувшись, он перешел на другую сторону Ульянова и очутился возле такого же общежития - близнеца послесталинского ампира; снова повернув налево, он зашагал обратно, в сторону Рынка.

"Здесь мало что изменилось... В конце концов, я могу пытаться что-то вспомнить знакомое".

Он зашел в столовку, которую помнил с раннего детства. Прямо от двери был все тот же огромный резной буфет с пивом, выкрашенный темным лаком под орех, и столики с мраморными круглыми досками. В зале ничего не изменилось: все та же хромированная раздача и лепнина на стенах вперемежку с подходящими натюрмортами. Ужинать здесь он все же не решился, повернувшись, он вернулся на Ульянова и, пройдя мимо ворот во двор, повернул за угол, где, напротив входа в промтоварный, на земляном бугре возвышался оголовок запасного выхода убежища.

Это был переулок Металлистов. Справа от Виктора, в глубину переулка, тянулись два дома; один из них, с промтоварным, сохранял следы умеренного сталинского ампира, следующее за ним общежитие уже подверглось снаружи борьбе с архитектурными излишествами, но внушало авторитет огромными окнами небольшого библиотечного царства и аптеки. Дальше должен был стоять кинотеатр "Россия"; но Виктор помнил, что в этой реальности "Россию" построили на Бульваре Сталина. Слева, за полосой непременных зеленых насаждений, тянулось незастроенное, окаймленное старыми деревянными домиками, поле, по диагонали которого тек ручей, берущий свое начало в болоте возле Кладбища. На это поле летом нередко приезжал зооцирк, оглашая окрестности криками диких зверей, но сейчас его не было, и невысокие кусты ивы возле канавы оставались единственным украшением этого грустноватого пейзажа.

Вход в аптеку был в конце здания. Виктор увидел, что дальше по улице, до пересечения с Комсомольской, тянется забор - обычный советский забор бетонных плит, из-за которого виднелись светлые двухэтажные здания из силикатного кирпича, напротив которых было что-то вроде ворот с калиткой.

Возможно, там вместо кинотеатра построили вендиспансер - в нашей реальности он расположился практически рядом, на Куйбышева, утратившей к Молодежке свою торжественность главного бежицкого бульвара, и превратившейся в сонный проезд рабочей окраины.

Что там было за учреждение, Виктору было неинтересно. Поравнявшись со входом в аптеку, Виктор повернулся и глянул вправо.

Тротуар был пустынным. Даже возле промтоварного не было заметно случайных прохожих. На пустыре не было ни души, и только где-то далеко, за зеленью деревьев, катили машины по Ульянова. Где-то за приоткрытым окном шкворчала сковородка и доносился запах жареной рыбы.

"Этой ночью лев спит..."

Виктор неторопливо поднялся по четырем ступенькам к широкой двустворчатой двери под белым греческим портиком, странно смотревшимся на фоне силикатной стены, и вошел внутрь.

Все оставалось, как во времена его детства - высоченный потолок с лепниной, бронзовые люстры, деревянные витрины с массивными, кое-где вытертыми хромированными трубами, круглые вертушки с лекарствами и пеналы шкафчиков, которые тоже крутились. На стене у входа висел давно не включавшийся фонарь со стеклянными диапозитивами и - неожиданно - плакат с рекламой средств контрацепции, одновременно агитировавший против абортов.

В отделе ручной продажи Виктор нашел рекламируемый товар - в фольговых упаковках разных цветов по две - три штуки, с надписью мелким шрифтом "Проверено электроникой" и ценой от полтинника до рубля.

"Вот и повод зайти в аптеку".