Троны Империи

- Килвинского.

- Да без разницы. У них в фильме общество, где защищать людей никому не нужно. И те, кто защищает людей, никому не нужны. И вообще - у нас за свободу погибли в гражданской миллионы людей. Как можно плюнуть на их могилы и предать? Как жить после этого? Можно слушать записи эмигрантов, петь под гитару Галича, но это совсем не значит, что... Я не знаю, как это сказать, я просто чувствую.

- Я понял. Если точнее, я тоже не понимаю, как такое может быть. В истории такое случалось много раз, но... Я этого не понимаю. И не принимаю. Не понимаю, как можно разрушить страну ради колбасы. Не понимаю, как можно обменять мечты об обществе, где царят добро, справедливость дружба, простая человечность, на мечты о халявной роскоши. Извини, я говорю спутано, я не привык толкать речи...

- Да все это понятно. Просто я подметила, что когда вы рассказываете о технике будущего, то как-то не чувствуете радости за этот будущий мир, пусть даже в вашем воображении.

- "Прекрасное далеко, не будь ко мне жесто-око, не будь ко мне жестоко, жестоко не будь..." - пропел Виктор. - Что-то у нас грустный разговор пошел.

- Трио "Меридиан"?

- Да. Музыка Крылатова, слова Энтина.

- Что-то не слышала у них такого. Я почти весь репертуар помню.

- Значит, из будущего. С помощью машины времени.

- Да, а как вы относитесь к творчеству Андрея Макаревича? Его "Машина времени" недавно была в Брянске.

"Макаревич? А за кого он здесь? Впрочем, раз его упоминает Света, он легальный. Хотя кто его..."

- Ну, в "Машине времени" же не один Макаревич, там еще Кутиков, Маргулис...

- Вы, наверное, забыли! Андрей Макаревич - это архитектор, который делает авангардные проекты зданий. Например, "Хрустальный дворец" из стеклянных пластин в рамах. А в Художественном была выставка его рисунков. Он еще на досуге сочиняет песни, но это далеко от Высоцкого или Окуджавы...

До чего же она очаровательна, подумал Виктор. Неужели за ней никто не ухаживает? Неужели все уткнулись в учебники и не замечают такой красивой и умной? Она же ходит на дискотеки, знакомится? "Ночка лунная, девчонка юная, из-за тебя погиб еще один студент..." Или она переживает личную неудачу?

-...Я тут в парке видела будку летнего кинотеатра. Большую, кирпичную, может, даже довоенную. Летний кинотеатр не работает, а будка стоит, и ее пока ни подо что не приспособили. Там, где новые аттракционы.

- Я не помню, чтобы он работал. В парке "Металлург" - еще работал, наверное, теперь уже закрыли.

- Телевизоры уничтожили летние кинотеатры. Говорят, что видеомагнитофоны уничтожат кинотеатры вообще, но я не верю.

- Ну, часть из них закроется, когда появятся домашние кинотеатры, но не все. Кино - это часть образа жизни, как вот это кафе, где не просто спасаются от жары. Пригласить в кино - это обычай.

- Но это совсем другое, чем кафе-мороженое. Это не просто отдых после работы. Кафе-мороженое - это часть повседневной жизни. Кино - это попытка выйти за пределы круга "учеба-дом-работа", это событие. Бывают такие, для которых это просто элемент ухаживания, но это особый случай...

...Пирожное со смузи было для Виктора весьма непривычным сочетанием, но, слушая Свету, он просто не замечал этого. Прошлое, будущее, окружающий мир не имели значения.

Она попросила не провожать до остановки; сказала, что собирается зайти в универмаг. Виктор не стал возражать.

Выйдя из кафе, он дошел по тропе к знакомому старому фонтану в виде скалы из булыжников; шумели струи, и на асфальте расползались лужи из протекавшей чаши. Здесь было много детей - фонтан был первой радостью при входе в парк со стороны Дворца Культуры. Дети бегали по широкому краю чаши, зажимали пальцами струйки воды и потом с криком и смехом их отпускали. Фонтан был частью их мира. Фонтан был частью и его мира, его детства; он домысливал загадочные клады, которые таились в скале, и следил, как от подножия скалы растут молодые ивы. Он подрастал, и ивы скрывали скалу в своей зелени.

"Значит, они тут поняли главное. Что безопасность народа нельзя обеспечить, решая только свои национальные проблемы, следуя только своим национальным интересам. Россия - не маленькая страна, которая может примкнуть к тому или иному кодлу на мировой арене. Она может выжить, только изменив мир так, чтобы в нем нашлось для нее место. Раз невозможно поднять благосостояние народа до уровня тех, кто грабит другие страны, значит, надо лишить их возможности грабить другие страны. Брежнев попытался просто развивать связи с Западом и проиграл."

Виктор двинулся было назад к автостанции, но свернул на аллею, ведущую к аттракционам; внезапно захотелось взглянуть на эту знакомую с детства будку летнего кинотеатра, о которой говорила Света.

"А что же у нас было потом?"

В музыку и веселый шум парка вплелся приглушенный рев пропеллеров. Набралось четверо желающих на "Виражные самолеты". Старый советский аттракцион, похоже, с еще довоенной идеей и двумя самолетиками, напоминающими учебные И-16. Какой-то запредельной крутизны в этом равлечении не было; была лишь иллюзия бреющего полета и ветер в лицо. Было, как теперь говорят, прикольно. Можно было почувствовать себя смелым.

Виктор остановился и присел на скамейку - добротную советскую парковую скамейку из деревянных планок и литых чугунных боковин. Будка никуда не убежит, подумал он. Надо разобраться, понять. Здесь нет такого ясного нарастания опасности миру, как в других реальностях. А без этого не понять, в чем же будет главная миссия. Или его отправили сюда навсегда? Престижная работа, признание, рядом Света...

На скамье на другой стороне аллеи, метрах в пяти от Виктора, сидели два крепких мужика, похоже из заводских, и потихоньку потягивали пиво из высокой сумки. Для отвода глаз на скамейке стояла полуопустошенная бутылка лимонада "Буратино". Выглядели они благодушно и вели разговор за жизнь.

- Вечер добрый. Как ничего? Чумадан, я смотрю, новый...

Виктор обернулся. Рядом с ним на скамейку плюхнулся тот самый мутный тип лет сорока, что докапывался во дворе на Новом Городке.

"А этому чего надо? И финкой, случаем, не пырнет? Хоть и при людях, но фиг его знает, что у него на уме-то..."

10. Созвездие Козлодоева.