Троны Империи

- Все нормально, - флегматично ответил Виктор. - Бывает.

- Слушай, а давай бухнем! В девятнарике, там мойва жареная. Даже во: я проставлюсь. За жись поговорим, то се. Народу много, а вот кто бы жись понимал... эх!

- Не хочу.

- Ну ладно... Это ж если человек не хочет, значит, не хочет, я ж тоже понимат... Душа, она как карта: сегодня так ляжет, а завтра совсем иначе... Ну, значит, бывай!

Хмырь поднялся и с улыбочкой побрел в сторону старого фонтана. Виктор сделал вид, что смотрит в сторону Дворца, захватывая боковым зрением ворота. Хмырь действительно вышел на площадь в сторону Девятнарика, столовой в общаге в районе проходных БМЗ, правда порулил строго вдоль ограды. Впрочем, он просто мог дойти до улицы Майской стачки, и повернуть по диагонали в сквере Камозина. Короче, ничего не вызывало явных подозрений.

Чувство неясной тревоги побудило Виктора встать. Поразмыслив пару мгновений, он направился в сторону юго-западного угла парка. Когда-то очень давно, в этих местах, на обшитом зелеными досками одноэтажном деревянном доме между Дворцом Культуры и парком, он увидел вывеску "Планетарий"; хотелось узнать, остались ли какие-то следы этого таинственного сооружения.

Планетария он не нашел. Старые деревянные дома, построенные, еще, наверное, до революции, были снесены, и вместо них торчали длинная стекляшка павильона "Игровые автоматы" и голубой тир с воздушками. Из любопытства Виктор заглянул внутрь павильона. Сперва ему показалось, что просторный зал заполнен рядами разноцветных банкоматов, которые жужжали и звенели; в угловатых ящиках с трудом угадывались аттракционы детства, все эти воздушные и морские бои, гонки, пинболлы и черт знает что еще. В углу одиноко торчал стеклянный ящик "Крана" - похоже, он успехом не пользовался.

Тратить полтора рубля на воспоминания не хотелось.

На пути к останкам летнего кинотеатра стояло колесо обозрения - второе за историю парка. Полупустые разноцветные кабинки медленно спускались с вечерних небес.

"Мир не прост, совсем не прост..."

Виктор подошел к кассе, кинул рубль и вскочил в зеленую стальную колыбель; она закачалась, но это его не испугало. Надежная земля тихо поплыла вниз и вперед.

"Если этот тип следит, сверху его проще увидеть."

Внизу оставалась жизнь. Бегали дети, пенсионеры сидели на скамейках, прохаживались молодые пары... картина умиляла своим спокойствием и банальностью. Поскрипывали катки, вращавшие огромный обод. Виктора осветило солнце, заходящее за холмы на Бордовичах; темные гривы леса за золотящимися пшеничными полями казались стенами далеких крепостей. Крыши домов на знакомых улицах, трубы БМЗ, здание больницы, чуть видневшееся вдалеке среди круч рощи "Соловьи", обагренных закатом.

Все снова, как в детстве. А потом...

"А потом, раз западные страны за счет неоколониализма смогли показать более высокий уровень жизни - пусть даже чисто за счет шмуток и машин - внутри номенклатуры выросли те самые западники, что из пьесы "Взрослая дочь молодого человека". Доросли до верхнего эшелона и раскололи номенклатуру на три части. Шелепинцы, лидером которых мог стать Григорий Романов, но не стал, Днепропетровцы, у них фактическим лидером стал Лигачев, и западники. Ельцин вначале, по приезде в Москву, был явным амбициозным шелепинцем, затем стал агрессивным западником. Горбачев был днепропетровцем, за что его и выбрали, а не Романова, но после явных провалов напустил западников на днепропетровцев, и западники в конце концов свалили его самого. Да, и, кстати, в КПСС-то перед концом появились три платформы. Демократическая, марксистская и эта, как ее, большевистская. Хотя эти названия, скорее, политические бренды..."

Здесь, на вершине безмятежного вечера бескрайней страны, эти мысли пришли в голову Виктора сами собой. Как летний воздух, как легкий ветерок, как свисток электрички на переезде за Профинтерном. Наверное, это называют озарением; но Виктору они казались простой элементарной логикой.

"Вранье, что Союз развалили коммунисты. Его развалили раскольники, получившие по глупости поддержку с самой вершины власти. Ни одно государство от этого не застраховано. Ни одна система."

Кабинка тихо опускалась в листву старого парка. Как корабль, уходящий на дно.

...Высокая кирпичная кинобудка была недавно покрашена, ее стены украшали фрески героев произведений Успенского. На асфальтовой площадке, где когда-то стояли деревянные скамьи для зрителей, были начерчены линии улиц и перекрестков, стояли маленькие светофоры и дорожные знаки. Тут же малолетними посетителями парка были расчерчены классики и разбросаны немудреные рисунки мелом; возле одного из них неровными печатными буквами была выведена надпись: "Созвездие Козлодоева".

Свету умилило то, что здесь детский городок. Подсознательно.

"Знойная девушка... Кто же в группе так про нее сказал? Не помню. Неважно. Главное, что все нормально идет, обыкновенные знакомые, сослуживцы... Как-то она восхищалась фотографией сорокапятилетнего Делона в журнале. Сорок пять и пятьдесят два - разница не настолько уж большая. Обычный интерес к знаменитостям, чему-то редкому. Ничего серьезного. Ничего..."

- Воспоминания юности? Добрый вечер...

Знакомый голос вывел Виктора из раздумий. К нему подошел Холодков в расстегнутом плаще и без галстука.

- Вечер добрый... Когда-то летние кинотеатры были в каждом парке, - нейтрально ответил Виктор.

- А мне тут, как московскому гостю, выделили служебный автомобиль для поездок, - продолжал Павел Степанович. - Вы сегодня куда-нибудь собирались? Могу подвезти.

- Нет, никуда. Будущую коллегу по работе угощал мороженым за оказанную помощь. Молодежь интересуется будущим и коммунизмом, и это естественно: им его строить дальше.

- Разумеется. Виктор Сергеевич, у меня к вам очень короткий вопрос, не займет много времени. Откуда вы знали, что на скамейке напротив вас были наши оперативные сотрудники?

- Я не знал. Я блефовал. И если это наружка, то понятно, почему. Что этим кентам и Сиплому с меня надо? Даже бы если я был Гуливер. Свои дела, свой ништяк. Может, завязать решил. Если Гуливер должен, они бы об этом заговорили.

- Не волнуйтесь. Гражданина, который пытался с вами заговорить, взяли на стоянке такси у базара. Вообще всю группу Сиплого взяли. Пару месяцев назад они грабанули в поезде контейнер с импортными рубашками. Выжидали, когда перестанут искать. С деньгами у них был напряг, не стахановцы же. Вот и рассчитывали, что Гулин организует такое дело, чтобы деньги были сразу. Не дождались, начали сбывать краденое, тут и попались.

- Агентура МВД работает?

- Вы же понимаете, это же не наше советское кино, где следователи находят преступника только дедуктивным методом и вещественными доказательствами. В жизни раскрытие преступлений опирается на использование платных осведомителей, вербовку людей, связанных с разными группами... Короче, изобличить преступную группу помог завербованный бывший уголовник, вышедший несколько лет назад, по кличке Быча. Давно работает на милицию.

- Это же служебная тайна МВД. С какой целью вы мне ее раскрываете?

- Для того, чтобы вы не волновались. Вы же не станете разглашать. Склонности к спиртному не имеете, в азартные игры не играете, материально обеспечены, не жадны до денег, не склонны к случайным связям с женщинами, особенно в последнее время. Надежный человек, которому можно доверять...