Людовик XI

Однако в течение 1462 года Людовик XI поддерживал неофициальные контакты и с графом Уориком, который, будучи наставником молодого Эдуарда IV, фактически управлял Англией. Людовик чувствовал, что Уорик, амбициозный политический авантюрист, чья власть зиждилась исключительно на легенде о его подвигах, несомненно, будет восприимчив к лести. Поэтому он постарался убедить его, а вместе с ним и короля Эдуарда, что до тех пор, пока Людовик поддерживает дело ланкастерцев, мира в Англии не будет. Теперь он находился в сильной позиции по отношению к йоркистам. Понимая, что ему нужны добрые услуги герцога Бургундского, их друга, король убедил последнего отложить свой проект крестового похода до тех пор, пока ему не удастся положить конец франко-английской войне. Так, в октябре 1463 года, Людовик под эгидой своего дяди Филиппа заключил годичное перемирие с посольством йоркистов, которое, возглавлял младший брат графа Джордж, епископ Эксетерский и канцлер Англии. Были приняты меры по организации мирной конференции, на которой Уорик обещал присутствовать[44].

Во время этих переговоров, воспользовавшись хорошим настроением, в которое его священная роль миротворца привела его дядю Филиппа, король Франции совершил новый подвиг.

По Аррасскому договору, подписанному в 1435 году, Карлу VII удалось оторвать герцога Бургундского от его английских союзников ценой непомерных уступок, предложив ему обширную северную провинцию Пикардию, а также главные города на реке Сомма. На самом деле, пункт договора предусматривал возможность выкупа этой территории, но Филипп Добрый прекрасно знал, что король Франции не сможет заплатить ему требуемые 400.000 золотых крон. Однако с момента своего вступления на престол Людовик взял на себя обязательство собрать эту сумму. Приказав своим администраторам любой ценой найти эти деньги в королевстве[45], он теперь ожидал, что его друзья де Крой, два фаворита его дяди, подготовят Филиппа к этой сделке. Из-за этой затеи он потерял дружбу подозрительного графа де Шароле, который после яростного протеста против маневров короля и очередной ссоры с отцом окончательно покинул бургундский двор.

28 сентября 1463 года король Франции отправился в сторону Эдена, где в замке его дяди Филиппа близ Сент-Омера должны были продолжиться переговоры с Англией. Оседлав лошадь и облачившись в свой охотничий костюм, он присоединился к своему дяде примерно в миле от Эдена. Когда герцог Бургундский, роскошно одетый, как обычно, проехал через город со своим невзрачным спутником, среди зрителей, собравшихся на улицах, раздался ропот удивления: "Где король? Кто из них кто?" Когда жители поняли, что это действительно тот самый король Людовик, они не могли скрыть своего изумления:

О Боже! И это король Франции, самый великий король в мире? Он больше похож на камердинера, чем на государя. Его лошадь и одежда не стоит и двадцать франков. Все-таки наш герцог, наш принц, человек-солнце и образ, олицетворяющий возвышенную личность.

"Камердинер", захвативший с собой 200.000 экю, которые оставалось заплатить за выкуп Пикардии, быстро завершил затеянное им чудесное дело. Затем Людовик провел остаток года, осматривая огромные владения, которые он окончательно присоединил к короне.

Так закончился 1463 год, год, особенно богатый на триумфы, в котором король завладел графствами Сердань и Руссильон, заключил союз с Франческо Сфорца, грозным авантюристом, которым он давно восхищался, и заложил основы соглашения с графом Уориком, от которого зависели все дела с Англией; год, когда ему наконец-то удалось вернуть города на Сомме и обширные равнины Пикардии, которые он тогда пересекал.

Эти дипломатические триумфы, какими бы ошеломляющими они ни были, должны были усугубить страх и недовольство всех его великих вассалов.

Почти два года Людовик был в пути, занимаясь делами своей страны с тем же рвением, с каким он охотился на оленей и кабанов. В его непрерывных поездках по французским провинциям, которые он совершал в компании лишь нескольких близких людей, за ним следовал караван из тягловых животных и повозок, перевозивших его постельные принадлежности, ванну, винный погреб, еду и личные вещи, птичьи клетки и собак, и все это под бдительным оком его шотландской гвардии. В дождь или жару, одетый в свою фирменную охотничью куртку, с мечом наготове, рогом перекинутым через плечо, он всегда был готов свернуть с дороги и отправиться в поля или лес в погоне за дичью. В июне 1463 года каталонское посольство отправилось во Францию, где надеялось встретиться с королем в течение нескольких дней и когда, после поездки в Шартр, оно наконец-то нашло его, назначенная дата 2 августа уже прошла. Каталонцам повезло больше, чем клирику из Эврё, который, получив задание привезти Людовику ответ на послание, отправленное им главе города, обнаружил своего государя только после 60-дневных поисков. Миланский посол Альберико Малетта, который был уже немолод, заявил, что больше не может выполнять свои обязанности перед королем, так как большую часть жизни во Франции он проводил верхом или в неподходящем жилье, и "для его путешествий пришлось построить специальную карету".

Когда Людовик XI останавливался на обед в деревне или в уединенном домике какого-нибудь крестьянина, он диктовал свои письма, совещался со своими советниками, а иногда даже вызывал посла, с которым хотел поговорить. Итальянский посланник, испытывая отвращение к "неприятным и варварским способам", которым ему приходилось подчиняться, нашел короля "живущим под открытым небом в своего рода лагере" и когда Его Величество вышел "из своего грубого жилища после ужина", он отвел его в простую хижину — "свою спальню" — чтобы поговорить. В городах Людовик привык избегать официальных церемоний, передвигаясь по задворкам и останавливаясь у купцов, священнослужителей или королевских чиновников. Принявшие его хозяева надолго сохраняли память о его визите, во время которого его многочисленные животные превратили их дом в зоологический сад.

Всегда в дороге, всегда занятый своими делами, король мало времени уделял своей супруге. Терпеливая и покорная Шарлотта — женщина, имевшая сильное сходство с матерью Людовика Марией Анжуйской — обычно жила со своей дочерью Анной (родившейся в 1461 году), многочисленными сестрами и фрейлинами в самом приятном из королевских замков, Амбуазе на Луаре. Покинув Турень около Рождества 1461 года, Людовик снова ненадолго увидел Шарлотту в июне и осенью 1462 года и провел с ней несколько дней в середине 1463 года. Ему нравилась деревенская атмосфера Амбуаза, охотничьи угодья которого он любил; но прежде всего он знал, как важно для него иметь наследника мужского пола. По словам Филиппа де Коммина, королева Шарлотта "была не из тех, на кого следует особо обращать внимание, но весьма хорошей дамой". Людовик относился к ней с добротой и был более верен на брачном ложе, чем большинство принцев, но не в его характере было делить с ней свое сердце или разум. Она и ее дамы вели затворническое и однообразное существование. Альберико Малетта сообщает, что Бонна Савойская и другие сестры королевы "редко видели, даже птиц". При этом скучном дворе молодое поколение тщетно тосковало по традиционному великолепию королевской власти.

Людовик проводил свои дни почти исключительно за работой, охотой и путешествиями. И не было ничего необычного в том, что он делал все три дела одновременно. Он всегда был одет в свой традиционный костюм для поездок, из грубой серой ткани или в свой неописуемый охотничий наряд. Когда было холодно, он надевал шерстяной колпак и широкополую шляпу, которая держала воду "как палатка". Одежда интересовала его лишь постольку, поскольку она была практичной и необходимой. Когда дождливым зимним утром он принял миланского посла Альберико Малетту в своей спальне после молитвы, стоя на коленях перед камином, он пощупал свой плащ, чтобы проверить, насколько он сырой. Альберико показал королю свою шапку с шерстяной подкладкой, и "он был очень впечатлен и сказал, что мы, ломбардцы, эксперты во всем".