Страница 29 из 127
Дофин Людовик давно испытывал глубокое восхищение этим прекрасным политиком, Франческо Сфорца. Он следил за всеми его походами и, находясь в Женапе, не переставал поддерживать с ним связь. В первой половине 1460 года он направил в Милан целую серию посланников, сначала для выяснения возможности заключения договора, а затем для определения его условий. Но Сфорца колебался, так как Карл VII неоднократно и все более угрожающим тоном предупреждал его не вмешиваться в дела сына и не противодействовать успеху анжуйского дела в Италии. Однако 8 июля герцог Иоанн Калабрийский разбил армию неаполитанского короля Ферранте при Сарно и, казалось, уже держал Неаполитанское королевство в своей власти[32]. После поспешной отправки военной помощи Ферранте, в сентябре Сфорца направил посланника в Женап для заключения договора с Дофином.
В этом договоре никак не упоминался герцог Бургундский. Людовик хотел сохранить связи с Сфорца лично для себя по причинам, сходным с теми, которые заставили его поддерживать личные контакты с Уориком. Он не собирался создавать альянса между Англией, Бургундией и Миланом, который мог бы угрожать Франции и если в данный момент он действовал в качестве Дофина, он не забывал, что однажды станет королем. Однако его единственным оружием была хитрость, а контроль йоркистов над Англией и положение Сфорца в Италии оставались неопределенными. С другой стороны, его отношения с Филиппом Добрым продолжали ухудшаться, а бургундский двор с его интригами казался местом, где невозможно было закрепиться. В 1460 году, когда 37-летний Дофин проводил свое пятое Рождество в Нидерландах, он с тревогой ожидал исхода событий — событий, над которыми он уже не имел никакой власти и от которых теперь зависела его судьба. Характеризуя его положение, посол Сфорца справедливо заметил: "Он — человек без места".
Рождественские праздники Дофин спокойно провел в Женапе, но вскоре после этого он отправился в Брюссель для переговоров с герцогом Бургундским. Его мир внезапно изменился.
Из Англии до него дошли катастрофические новости. 30 декабря герцог Йорк и отец графа Уорика погибли, когда их армия была разбита при Уэйкфилде в Йоркшире в результате внезапной атаки фаворита королевы, Генри, герцога Сомерсета. Сама королева Маргарита, наняв людей в Шотландии, присоединилась к своим победоносным лордам и в любой момент можно было ожидать, что Лондон вернется под власть ланкастерского правительства. В своих письмах граф Уорик и Коппини, папский легат, пытались преуменьшить значение этого поражения, но Людовик и его дядя предполагали, что еще одна неудача Уорика вполне может означать войну между Францией и Бургундией.
Сообщения продолжали поступать, становясь все более тревожными. Ланкастерские армии двигались на юг, опустошая города на своем пути. Уорик призвал герцога Бургундского поддержать дело йоркистов, а Коппини, сильно встревоженный происходящим, в своих письмах просил сделать тоже. Людовик и его дядя согласились с друг другом, что на данный момент отправлять посольство слишком рискованно. Однако герцог решил отправить подкрепление в Англию. Со своей стороны, Дофин приказал сеньору де Барду сражаться на стороне Уорика и послал ему штандарт с изображением Девы Марии, который он хотел видеть развевающимся в рядах йоркистов.
Затем последовали другие неприятности. Граф де Шароле выдвинул ряд обвинений против своих врагов, Антуана и Жана де Крой, и потребовал, чтобы его отец принял против них меры. Раздраженный и уставший от этой распри, Филипп Добрый тщетно пытался ее утихомирить. Герцогское правительство было парализовано, плохое настроение самого герцога усугубило его недоверие к своему племяннику, бургундский двор снова роптал, что гость, которого он принимал, принес только одни неприятности. На этот раз Людовик был лично вовлечен в это дело: граф де Шароле обвинил братьев де Крой в том, что они готовили план захвата Дофина и передачи его в руки короля Франции. Серьезно обеспокоенный отношением своего дяди и атмосферой при дворе, Людовик поспешил вернуться в Женап, где встретился с Просперо да Камольи, посланником и советником герцога Миланского.
Это был тот самый Просперо, который в сентябре прошлого года приезжал в Женап с проектом договора, который Франческо Сфорца согласовал с послами Людовика. Фактически это был договор о взаимопомощи, в котором обе стороны обязались в случае нападения предоставить в распоряжение друг друга несколько тысяч пехоты и кавалерии. Для герцога Миланского этот документ стал бы иметь реальную ценность только в тот день, когда Дофин станет королем Франции, и хотя он не был рассчитан на немедленное действие, Дофин придавал ему огромное значение.
Изучив статьи, Людовик согласился, что договор предлагает ему все, чего он только может пожелать и подтвердил перед Просперо, что его господин может рассчитывать на него в тот день, когда он окажется на троне. Однако… однако, оставалось решить один очень деликатный вопрос.
В договоре не упоминался Джакомо ди Вальперга[33], сторонник Людовика из Савойи. Этот пробел необходимо было заполнить, поскольку Дофин взял Вальперга под свою защиту, а его земли были захвачены герцогом Савойским. Людовик напомнил Просперо, что летом он не раз просил Сфорца принять меры против Савойи и добавил, что скорее предпочел бы отказаться от трона, чем бросить своего сторонника. Посланник Сфорца пытался объяснить, что он не получал никаких инструкций относительно Вальперга, и что не принято включать частное лицо в договор такой важности. В последующих беседах Людовик продемонстрировал все свое умение убеждать, приводя исторические примеры, шутя о добрых намерениях Сфорца и заверяя собеседника в своей доброй воле. Хотя Людовик высказывал все это необычайно дружелюбно, но он и не думал менять свою позицию.
Просперо да Камольи был искусным дипломатом, представителем самой передовой школы своего времени, но, будучи посланным на "самый край земного мира" (его собственные слова), он оказался несколько не на своем месте, тем более что принц, с которым ему предстояло иметь дело, вел дела таким образом, к которому его никто и ничто не подготовило. Вопреки себе, он вышел за рамки своих инструкций и согласился добавить в договор пункт, в котором Сфорца обязывался помогать Джакомо ди Вальперга, как стороннику Дофина. Просперо написал герцогу, что, учитывая добрые намерения Людовика в отношении Милана, он считает, что заключил хорошую сделку. Более того, Дофин милостиво согласился, чтобы новое положение было представлено на утверждение Сфорца, и 6 октября он подписал договор.
В начале февраля 1461 года, возвращаясь из Брюсселя, Людовик встретил Просперо, который ждал его, чтобы сообщить, что герцог Миланский ратифицировал Женапский договор. Однако герцог Савойский уже захватил все владения Вальперга и Милан не мог рисковать открытой войной против Савойи. Поэтому задача Просперо заключалась в том, чтобы добиться от Дофина исключения пункта о помощи Вальперга, который теперь не имел смысла. Людовик ответил, что в сложившихся обстоятельствах, вероятно, было бы лучше заменить эту статью договора денежной компенсацией. Как он и ожидал, ведь в Италии у него были отличные информаторы, Просперо сообщил ему, что по доброте душевной его господин готов выплатить компенсацию Вальперга в размере 12.000 флоринов. Но этой суммы было далеко не достаточно и Людовик пожелал изучить этот вопрос подробнее, а пока он предложил Просперо передать дело на рассмотрение самого Вальперга. Потрясенный, его собеседник заявил, что немыслимо обсуждать такую проблему с тем самым человеком, который является предметом обсуждения: такого еще никогда не было! Любезно, но твердо Дофин ответил, что только сам Вальперга может решить этот вопрос.