Людовик XI

Периодические послания, которыми Дофин продолжал обмениваться с отцом, ни к чему не привели и король упорно продолжал ставить возвращение сына ко двору условием реституции Дофине и отказывался принимать во внимание его настояния о включении гарантии мира с герцогом Бургундским в любое возможное соглашение. В Королевском Совете наиболее откровенно антибургундскую фракцию возглавлял бывший сподвижник Дофина, Антуан де Шабанн, граф де Даммартен, который теперь был полностью предан делу короля. Согласно хронике, написанной одним из слуг Даммартена, Людовик не уступал ему в хитрости и попытался подорвать кредит доверия короля к своему врагу, отправив письмо мадам де Вилькье в следующих выражениях:

Мадам, я прочитал письмо, которое вы мне написали, и благодарю вас за предупреждение, которое вы мне в нем дали. Будьте уверены, что с помощью Бога и Богоматери я отплачу вам за это. Я также получил письмо от графа де Даммартена, которого я якобы ненавижу и которое похоже на ваше. Прошу вас передать ему, что я надеюсь, что он всегда будет верно служить мне в той форме и манере, в которой он делал это раньше. Я подумаю над вопросами, о которых он мне написал, и вскоре он получит от меня ответ. Мадам, бросьте эти письма в огонь и дайте мне знать, считаете ли вы, что мне стоит оставаться в том состоянии, в котором я нахожусь [то есть ждать смерти короля].

По вине одного монаха это письмо как бы случайно попало в руки камердинера короля, который передал его своему господину. Граф де Даммартен был изгнан из двора, но пробыл в изгнании недолго. Благодаря одному из своих тайных агентов в Женапе (одного из секретарей Дофина), Карл VII вскоре обнаружил, что письмо было хитрой уловкой. У короля были и другие шпионы в окружении Людовика. Французский дипломатический агент при бургундском дворе отвечал за передачу их отчетов. Герольдмейстер Нормандии был пойман за сбором информации под видом торговца, а когда при нем нашли письма, выдающие его миссию, его бросили в тюрьму и оставили там гнить на некоторое время.

В 1460 году начали циркулировать все более тревожные слухи, и хотя королевское правительство, как и сам Карл VII, начало ослабевать, ситуация в этот год выглядела еще более угрожающей, чем в два предыдущих года. Король теперь одевался как молодой франт в короткие красные или зеленые жакеты, меньше, чем когда-либо, проявлял интерес к делам и проводил время в компании девиц и приспешников. Его Совет был ареной вечных интриг, а политика зависела от противоположных интересов придворных группировок, анжуйцы и сторонники герцога Орлеанского смотрели друг на друга косо, но и те, и другие были в ссоре с графом де Даммартеном. Даммартен и граф дю Мэн обменивались резкими словами даже в присутствии короля. Анжуйцы хотели оказать масштабную помощь Иоанну, герцогу Калабрийскому, сыну короля Рене. Овладев Генуей в 1458 году, он сделал этот город базой, с которой намеревался напасть на Неаполитанское королевство в следующем году. Пьер де Брезе настаивал на отправке военной помощи Маргарите, дочери короля Рене и жене Генриха VI, который в то время был втянут в гражданскую войну против сторонников герцога Йорка. Беженцу в Женапе было хорошо известно, что положение Анжуйского дома в Италии и Англии определяет и судьбу самого Дофина.

Приезд Маргариты Анжуйской в Англию в 1445 году только обострил вражду между придворными партиями, ланкастерцами (Генрих VI принадлежал к дому Ланкастеров), и йоркистами, сторонниками Ричарда, герцога Йорка[30], которые хотели реформировать некомпетентное правительство Генриха и выступали за продолжение войны во Франции. Изгнание англичан из французских владений в 1449–1453 годах, восстание Джека Кэда в 1450 году и приступ безумия, случившийся с Генрихом VI (который через свою мать, Екатерину Французскую, был внуком несчастного Карла VI) в 1453 году, заставили йоркистов и ланкастерцев взяться за оружие, и в 1455 году в первой битве при Сент-Олбанс победоносные йоркисты захватили короля. Вскоре королева Маргарита, которая была намного более деятельной чем ее муж, сумела восстановить власть над королем и королевством, а главный сторонник герцога Йорка, Ричард Невилл, граф Уорик (вскоре получивший прозвище Делатель королей), создал сильный оплот йоркистов в Кале, капитаном которого он был. В 1458 году, в противовес поддержке Карлом VII Маргариты Анжуйской и ланкастерцев, Дофин и герцог Бургундский заключили тайное соглашение с графом Уориком. Осенью следующего 1459 года, когда герцог Иоанн Анжуйский вторгся в Неаполитанское королевство, его сестра Маргарита вместе с ланкастерцами заставила герцога Йорка бежать в Ирландию, а граф Марч, старший сын последнего, отправился с Уориком в Кале.

Дофин вскоре узнал, что успехи ланкастерцев и анжуйцев только укрепили позиции тех при французском дворе, кто выступал за войну с Бургундией. Однако он все еще надеялся, что ему и его дяде удастся воспользоваться врагами Анжуйского дома в Англии и Италии. Весной 1460 года Людовик активно сотрудничал с двумя крупнейшими политическими авантюристами того времени: Ричардом Невиллом, графом Уориком, и Франческо Сфорца, герцогом Миланским.

Удача предоставила Людовику возможность поддержать дело Уорика, который в то время завершал подготовку к возобновлению борьбы с ланкастерцами, и свела его с Франческо Сфорца. В Брюгге вскоре появился папский легат по имени Франческо Коппини, человек, с непомерными амбициями, который только что потерпел неудачу в переговорах с правительством королевы Маргариты. Папа поручил ему положить конец междоусобной войне, которая опустошала Англию, чтобы англичане могли поддержать возможный крестовый поход. Но Коппини получил секретные инструкции от своего господина, герцога Миланского, который хотел, чтобы Англия напала на Францию, и чтобы Иоанн Калабрийский был вынужден прервать свою кампанию в Италии. Людовик поспешил свести Коппини с Уориком, и сильный характер последнего сделал все остальное. Когда 26 июля 1460 года граф Уорик отплыл из Кале в Англию, он взял с собой 2.000 солдат, апостольского легата для благословения своего дела и поддержку тех, кто был почти его союзниками: Дофина и герцога Бургундского. Три недели спустя, после победы над ланкастерцами в битве при Нортгемптоне, он заполучил в свои руки Генриха VI и сформировал йоркистское правительство от имени короля. "Сегодня власть в Англии принадлежит Уорику… он совершил великие дела", — вскоре узнал Дофин через итальянского агента. Он и его дядя немедленно отправили совместное посольство, чтобы официально поздравить графа с триумфом, однако Людовик старался поддерживать и личные отношения с Уориком. Хотя герцог Филипп отверг идею официального союза с Англией (возможно, по совету своего племянника), Дофин отправил в Англию своего личного представителя Жана д'Эстер, сеньора де Барда, человека, который, как он был уверен, придется Уорику по вкусу.

В то же время в Италии, Людовик старался укрепить свои связи с Франческо Сфорца, герцогом Миланским. Внебрачный сын кондотьера, Франческо начал свою карьеру с продажи своих услуг любому, кто готов был их купить. Получив небольшие владения в Папском государстве, он позаботился о том, чтобы окружить себя способными советниками, и сумел завоевать дружбу Козимо Медичи, фактического правителя Флорентийской республики. Смерть, в 1447 году, последнего из миланских герцогов, Филипо-Марии Висконти который не оставив наследника мужского пола, предоставила Франческо Сфорца, мужу Бьянки, внебрачной дочери герцога, неожиданную возможность. Однако он был далеко не одинок в своих притязаниях на герцогство, у него были такие могущественные соперники, как Карл, герцог Орлеанский, мать которого была из рода Висконти. В 1450 году, после искусного политического маневра, подкрепленного военными победами, Сфорца все же сумел войти в Милан и провозгласил себя герцогом. В период с 1450 по 1459 год он постоянно препятствовал французским замыслам в Италии, и следовало ожидать, что триумф Анжуйского дома в Неаполитанском королевстве заставит Карла VII поддержать оружием притязания герцога Орлеанского в Милане[31].