Страница 34 из 174
— Сейчас тебя попросят подписать, что ты вообще умеешь ходить без сопровождения.
Ян украдкой следил за пальцами заведующего, за его привычками: как тот поднимает бровь, как шевелит бумагой. В этих деталях Ян пытался разглядеть, чем же закончится этот немой экзамен.
— Завтра выходишь на смену, — сказал заведующий, не глядя на Яна, словно диктуя погоду на завтра.
Для Яна эти слова отозвались в воздухе с сухим звуком, будто поставили штамп на только что полученное разрешение на жизнь. Облегчения не было — вместо этого по спине скользнула тонкая ледяная волна. Утро, до которого оставалось дожить, теперь стало полосой горизонта, за которой прячется всё сразу: и гибель, и какой-то абстрактный шанс.
Он кивнул. Кивок получился неуверенный, но вроде бы достаточно весомый, чтобы выглядело прилично.
— Да, конечно, — сказал Ян, удивляясь, что у него, оказывается, есть голос и он даже не дрожит.
А внутри — как после взрыва. Он только сейчас понял: никто не спрашивал о дипломе, не вглядывался в его прошлое, не проверял документы. Может, это и к лучшему, — шепнул ему голос, похожий на усталого дядю в пальто, — а может, значит, что ты тут под микроскопом, и за каждое твое движение спишут тебе всё, что захотят.
Заведующий глянул поверх бумаг, с тем выражением, что бывает у людей, которые всю жизнь не доверяли даже зеркалу. Презрение, смешанное с готовностью допустить ошибку ближнего, если та окажется полезной делу. Доверия — ни на грош, зато шанс выдан, без расписок и сантиментов.
Ян повернулся на негнущихся ногах, будто их кто-то зашнуровал к полу. Хотел выйти, но не вышло — сначала пришлось отцепиться мысленно от этого кабинета, где воздух густой и пахнет то ли валерьянкой, то ли старыми бумагами. Оглянулся — заведующий уже исчез за кипой бумаг, как будто Яна и не было вовсе.
— И отлично, — сказал тихо Ян сам себе. — Лучше быть незаметным. Пусть я буду тем серым пятном, которое просто работает и не лезет в глаза.
Где-то сбоку, голос, упрямо не исчезающий:
— А если ты ошибёшься? Если ты ничего не сможешь?
Ян не дал себе закончить эту мысль. Её можно было доесть потом, когда появится аппетит. Сейчас же он протиснулся в коридор, встал у стены, закрыл глаза, уткнувшись затылком в холодную штукатурку. Сердце било тревогу, дыхание сбилось, как у школьника на контрольной.
— Ну вот, приняли, — проговорил внутренний голос. — И что теперь?
Ян знал: утро принесёт новые задачи. Здесь вопросы не задавали — их подкидывали, как тяжёлые гири, и ждали, кто уронит первым. Придётся сжимать зубы, держаться на плаву и идти, пока ноги сами не подогнутся. Его стратегия проста: остаться незаметным, не нарваться, выжить. А главное — не выдать себя ни жестом, ни словом.
Он медленно выбрался из кабинета, прикрыв за собой дверь, будто боялся спугнуть тишину. В коридоре, пропитанном запахом старых лекарств и вечной сырости, привычный полумрак встретил его рассеянным эхом чужих шагов. Ян остановился, забыв на секунду, зачем вообще сюда пришёл — и что теперь делать дальше. Люди в очереди у окна были похожи друг на друга, как два рецепта на один и тот же порошок: тревожные, усталые, с лицами, на которых ожидание стало уже чертой характера. Только теперь их взгляды не скользили мимо, а задерживались, внимательно, как будто Ян вдруг стал частью их старой мебели.
— Вот теперь ты не просто тут, а уже “наш”, — подсказал ему непонятный голос, чей хозяин мог бы работать комментатором в чужой голове.
Сердце стучало чаще, чем обычно, хотя никакого повода для геройства не было. Ян чувствовал: он сделал первый шаг. Да, этот шаг был вымучен страхом и неуверенностью, но теперь он был позади, а впереди — сплошное неизвестное. Каждое его движение отслеживалось, каждое молчание обсуждалось молча — и это было даже хуже вопросов.
Он шёл по коридору, а очередь будто расступалась неохотно. Кто-то кашлянул, кто-то посмотрел мимо — но больше никто не обращал на него внимания, как будто уже сделали вывод: пусть попробует, дальше видно будет. Ян посмотрел на свои руки, эти беспокойные инструменты своего нового будущего. Всё, что у него было, — это умение делать дело так, чтобы никто не заметил, как ему тяжело.
На улице его встретил холодный ветер, тот самый, что всегда дует в неподходящий момент. Ян остановился, посмотрел вверх: небо, как всегда, хмурое, чужое. Где-то внутри — щёлкнуло: будто на место встал давно забытый механизм.
Голос заведующего всё ещё звучал в голове:
— Завтра выходишь на смену.
Завтра стало его новой точкой отсчёта. Ян понимал: всё теперь будет по-настоящему. Надо только не подвести ни себя, ни этот странный механизм, частью которого он стал.
Он пошёл вперёд, вслушиваясь в звук собственных шагов. Атмосфера вокруг стала другой — будто коридоры и ветер приняли его за своего. Он снова поднял взгляд на небо и поймал себя на том, что вдруг перестал бояться.
— Я выстою, — подумал он.
Голос внутри не спорил.