Заброшенный город

У нас тут свои звезды

Городок, в котором жили Гоша и Танька, был из тех мест, что как будто потерялись во времени. На карте он казался просто точкой, зажатой между бесконечными полями и редкими лесополосами, но для местных жителей он был всем: и началом, и концом, и бесконечным замкнутым кругом. Рынок, один из главных центров городской жизни, пах рыбой, укропом и дешевыми китайскими кроссовками. Здесь можно было встретить всех — от алкоголиков в бесконечном поиске «на опохмел» до местных старушек, продающих картошку с собственного огорода. Вокруг жизнь била ключом, хоть и вялым, слегка застоявшимся.

Но если спросить любого жителя этого городка, где находится его культурный центр, вам сразу укажут на старый стадион. Не потому, что там происходит что-то особенно культурное — просто это единственное место, где вообще что-то происходит. Летом там устраивают ярмарки, зимой заливают каток, а по выходным собираются старички, чтобы обсудить, кто из соседей недавно «ушел к Богу», а кто — в запой.

Этот городок — из тех мест, что застряли где-то между прошлым и будущим. Единственный светофор на центральной площади работает в режиме вечного желтого, потому что, как говорит электрик Василич, «жизнь полна сюрпризов, но ведь тем она и хороша». Магазины здесь до сих пор называются по-советски: «Продукты», «Промтовары» и загадочный «Спорттовары», где уже лет десять продают только резиновые сапоги и почему-то веники.

Гоша и Танька жили в панельной пятиэтажке, в двух кварталах от стадиона. Большое слово для пустыря. Когда-то здесь играли футбольные команды, а местные пацаны мечтали попасть в «настоящую лигу», а теперь там только бабки семечки лузгают, да голуби гадят. Теперь стадион больше напоминал памятник ушедшим надеждам, где по выходным устраивали редкие мероприятия — от сельхозярмарок до «дискотек 90-х». На предстоящие выходные планировался фестиваль, афиши которого расклеили даже на облезлом заборе перед домом Гоши и Таньки.

Квартира у них была маленькая — как говорил Гоша, «повернешься — уже в прихожей». Но им хватало места: Таньке, Гоше, и его коллекции анекдотов, которые он собирал как другие марки или монеты.

Гоша некоторое время работал охранником в том самом «Спорттоварах», пока магазин не закрыли на очередной бесконечный ремонт. Теперь он целыми днями сидит на сайтах с вакансиями и придумывает истории про наш город. Танька подрабатывает в библиотеке, где главным событием года всегда становится поступление новой партии учебников. Каждый раз заведующая Марья Степановна устраивает по этому поводу собрание, как будто к ним прибыл золотой запас страны.

В тот день на стадионе готовились к очередному празднику. «День весны и радости» — гласили криво наклеенные афиши. Танька смотрела в окно, как рабочие пытаются установить сцену, периодически роняя доски и матерясь так, что старушки возле подъезда крестились.

Правда, в этом городе все всегда происходило «как-нибудь». Если весной проходил субботник, то только в половине дворов — вторую половину успевал заметать ветер. Если запускали фонтан на центральной площади, то ровно на три дня, пока кто-то не засунет туда пакет из «Пятерочки». А если случался праздник — будь то Новый год, День Победы или, как сейчас, «День весны и радости», — то он тоже проходил… «как-нибудь». И вот в это «как-нибудь» в очередной раз втягивался стадион, позабытый настолько, что местные собаки уже считали его своей территорией. На центральной сцене, сделанной из скрипучих досок и украшенной пластмассовыми цветами, собрался десяток артистов, чьи фамилии никто не знал.

На лавочке сидела баба Клава с подругами и комментировала происходящее:

— Вот в наше время праздники были — душа радовалась! А сейчас что? Шашлыки да музыка непонятная.

— Это точно, — поддакивала баба Вера, та самая, что недавно прославилась на весь город своей находкой в мусорке. — Вон, говорят, звезду какую-то привезут. А нам своих хватает — Петрович вон как трубы чинит, загляденье!

Гоша оторвался от своего древнего ноутбука:

— Да ладно тебе, Тань. Как обычно будет: два пьяных гармониста, три певицы из дома культуры, и главное культурное событие — драка у пивного ларька. Помнишь, как в прошлый раз Серега-сантехник с Витьком-электриком не поделили последнюю бутылку? Витек потом неделю хвастался, что у него был «конфликт с техническим персоналом».

— А пойдем посмотрим? Все равно делать нечего. Заодно проверим, работает ли тот фонтан, который Петрович вчера случайно устроил в подвале.

На стадионе царил привычный хаос. Из колонок надрывался местный диджей Витя, который в обычной жизни работал завхозом в школе и гордо именовал себя «техническим директором по звуку и свету».

— Только сегодня! Только у нас! Пирожки от тети Любы — свежие, как утренняя роса! Шашлык от дяди Вазгена — мягкий, как душа армянского народа! И главный сюрприз вечера — звезда российской эстрады! 

— Какая еще звезда? — хмыкнул Гоша. — У нас тут только Петрович звезда, когда трубы в подъезде чинит. Хотя нет, еще Зинаида Кротова из третьего подъезда — она на прошлой неделе так на собрании жильцов выступала, что даже участковый аплодировал.

В воздухе пахло шашлыками, влажной землей и легким отчаянием.

Гоша с Танькой стояли у выхода на поле, уныло глядя на то, как организаторы пытаются развесить на сцене баннер с надписью «ВЕСНА — НАШ ПРАЗДНИК». От букв «Н» и «П» уже начала отваливаться краска.

— Ну что, идем блины трескать? — предложил Гоша, лениво жуя спичку. 

— Какие блины, Гош, ты посмотри на это все! — Танька махнула рукой в сторону сцены. — Стыдоба какая-то. 

— Ну а что ты хотела? Мы где вообще? В Лас-Вегасе, что ли? Это тебе не Голливуд, это… ну, ты поняла. 

Они уже собирались уйти, как к ним подлетел взмыленный мужик в мятой рубашке. Его трясло, как будто он увидел привидение, а может быть, цены на коммуналку. Это был главный организатор фестиваля.

— Тань, глянь, это кто такой? 

— Да фиг его знает. Может, ведущий? Хотя выглядит так, будто его током долбануло. 

Мужчина, увидев Гошу, вцепился в него как утопающий в спасательный круг. 

— Ребята! Выручайте! Звезда не приехала! До начала полчаса, а у меня пустая программа! Люди уже собираются, а показывать нечего!

— А что случилось-то? — поинтересовалась Танька, разглядывая его значок «Ответственный за культурно-массовые мероприятия», криво приколотый к лацкану пиджака.

— Да певица эта... Говорит, у нее машина сломалась. В сотый раз уже! То у нее поезд отменили, то самолет не летит, а теперь вот машина. Как будто к нам только на оленях добраться можно.

Он схватил Гошу за рукав:

— Слушай, ты же вроде шутник? Я тебя на лавочке слышал, когда мимо проходил. Может, выступишь? У нас и костюм есть — остался от прошлогоднего Деда Мороза!

Гоша попятился:

— Да вы что, какой из меня артист? Я так, только во дворе... Это ж другое дело — перед всем городом выступать!

Но Танька уже почувствовала, что это шанс:

— Давай, Гош! Покажем этим москвичам, как надо! Ты же вчера три часа рассказывал про то, как наш мэр пытался селфи с коровой сделать на открытии фермы. Весь двор животы надорвал!

Через пятнадцать минут они уже стояли за кулисами. Гоша нервно мял в руках кепку:

— Тань, ты понимаешь, что нас засмеют? Это же не на лавочке травить...

— Да и пусть! Зато весело будет. Смотри, даже Петрович пришел — вон сидит в первом ряду с разводным ключом. Говорит, если что не так пойдет — сразу трубы чинить начнет, для отвлечения внимания.