Заброшенный город

Давно высохший фонтан

Говорят, этот город когда-то был живым. Старики еще помнят, как по выходным на центральной площади играл духовой оркестр, как фонтан разбрасывал мириады сверкающих брызг, как гуляли нарядные люди, и воздух звенел от детского смеха. Но это было давно — так давно, что уже никто не мог точно сказать, когда именно все начало меняться.

Теперь площадь походила на беззубый рот — потрескавшийся асфальт, чахлые деревья в растрескавшихся бетонных кадках, а в центре, как гнилой зуб, торчала чаша старого фонтана — серая, замшелая, с отколотыми краями, — прямо напротив статуи рабочего с молотом. Летом в ней иногда собиралась дождевая вода, и тогда местные голуби слетались на водопой, гадили на бортики и дрались за место у лужи.

Вокруг площади еще теплилась какая-то жизнь — работал универмаг, в котором продавали все, от носков до люстр, облезлая «Шаурма 24/7» распространяла сомнительные запахи, киоск с пивом не закрывался до последнего клиента. По вечерам на лавочках у фонтана собирались разные компании: старики с домино, малолетки с пивом, случайные прохожие, уставшие от безделья.

Недалеко от центра, в старой панельке на пятом этаже, ютились Гоша с Танькой — те самые, что пару месяцев назад пытались стать вампирами-вегетарианцами. Не срослось — Танька заявила, что томатный сок вызывает изжогу, а Гоша просто устал таскаться по ночам в черной одежде. Теперь они снова маялись от скуки, смотрели сериалы и думали, чем бы еще заняться в этом сонном городе.

А за стенкой (во втором подъезде) обитала баба Вера — худая, как церковная свечка, старуха с горящими глазами. Она обклеила всю дверь иконками, каждое утро ходила в церковь и всем встречным рассказывала про грядущий конец света. А по вечерам стояла у окна и крестила прохожих, бормоча что-то про «милость господню» и «божественное знамение».

Этажом ниже, аккурат под квартирой Гоши с Танькой жил Петрович — бывший сантехник, а ныне просто местный алкаш. Когда-то он чинил все трубы в городе, знал каждый колодец, каждый вентиль. Теперь только сидел на лавочке, цедил «Жигулевское» и рассказывал всем желающим, как раньше «вода в кранах была мягкая, не то что сейчас — один хлор».

Никто из них не знал, что однажды утром в старом фонтане появится вода. Не дождевая лужа, не талый снег, а настоящая вода — прозрачная, странно мерцающая в лучах восходящего солнца. И что этот фонтан изменит их жизни самым неожиданным образом. 

Первым воду заметил Петрович. Он как обычно пришел утром на лавочку, возле фонтана — опохмелиться пивком и покурить. Сначала даже не поверил глазам, решил — белочка началась. Протер глаза, отхлебнул пива, снова посмотрел. Вода никуда не делась.

— Ни хрена себе, — пробормотал он, подходя ближе. — Откуда?

Вода была какая-то странная — то ли голубая, то ли с серебристым отливом. И главное — появилась из ниоткуда. Петрович точно знал, что все трубы, ведущие к фонтану, давно сгнили или были срезаны на металлолом. Он сам когда-то составлял акт об их состоянии.

Пока он разглядывал воду, на площади появилась баба Вера. Увидев Петровича у фонтана, она сначала демонстративно отвернулась — грешника увидала, но потом заметила воду и застыла как вкопанная.

— Господи, спаси и сохрани! — она торопливо закрестилась. — Знамение! Это знамение!

— Какое, на хрен, знамение, — буркнул Петрович. — Тут явно кто-то воду налил. Только вот кто?

— Молчи, безбожник! — баба Вера подошла ближе, всматриваясь в воду. — Господь источник дал! Как в писании! Это все твои железки да трубы народ от истинной веры отвратили!

На их голоса из подъезда высунулась заспанная Танька в растянутой футболке.

— Че с утра орем? — она зевнула и достала сигарету.

— Танюша! — баба Вера всплеснула руками. — Иди глянь, чудо какое! Господь нам источник даровал!

— Не гони, баб Вер, — Танька спустилась по ступенькам. — Какой еще... Бля.

Она уставилась на воду, роняя незажженную сигарету. Вода действительно была странной — она как будто светилась изнутри, и по поверхности пробегала легкая рябь, хотя ветра не было.

— Гошан! — заорала Танька в сторону окна. — Вылазь давай! Тут такое!

Через пять минут у фонтана собралась уже приличная толпа. Кто-то фотографировал воду на телефон, кто-то звонил знакомым. Баба Вера громко вещала про знамение и конец света, размахивая маленькой иконкой. Петрович задумчиво почесывал небритый подбородок и бормотал что-то про давление в системе и грунтовые воды.

— Слышь, может попробовать? — Гоша, наконец спустившийся вниз, разглядывал воду с любопытством. — Вдруг она это... целебная?

— Ты дурак? — Танька пихнула его в бок. — Хочешь траванутся?

— А вдруг реально чудо? — Гоша достал из кармана пустую пивную бутылку. — Щас проверим...

— Стой! — Петрович схватил его за руку. — Я первый воду заметил, мне и пробовать!

— Не богохульствуйте! — взвизгнула баба Вера. — Надо батюшку позвать, освятить!

Толпа загудела. Кто-то уже тащил пятилитровые бутылки из ближайшего магазина. Кто-то звонил в местную газету. А вода в фонтане продолжала мерцать, словно смеясь над всей этой суетой.

К обеду площадь было не узнать. Новость разлетелась по городу со скоростью лесного пожара. У фонтана выстроилась очередь с бутылками, канистрами и даже ведрами. Кто-то притащил раскладной столик и начал продавать пластиковую тару «всего по тридцать рублей».

Петрович, успевший с утра отхлебнуть воды прямо из фонтана («Для дезинфекции изнутри!», как он объяснял), теперь важно восседал на лавочке и давал интервью местному блогеру:

— Я эту воду сразу распознал. У нее вкус особенный, как в советское время. Вот раньше вода была — это вода! А счас что? Один хлор да накипь...

Баба Вера наконец дозвонилась батюшке, но тот был на отпевании и обещал прийти только к вечеру. Поэтому она взяла дело в свои руки — встала у фонтана с иконой и кропила каждого подходящего самодельной святой водой из пульверизатора.

— Танюх, прикинь, — Гоша показывал экран телефона своей девушке. — В паблике уже пишут, что вода лечит похмелье и суставы. Петрович-то не зря ее с утра тяпнул!

— Да он в любое время суток не зря тяпнет, — хмыкнула Танька, но в голосе слышалось сомнение. — Слушай, а вдруг правда? Может, нам тоже набрать? У меня голова часто болит...

К трем часам дня подтянулись городские службы. Хмурый санитарный врач пытался взять пробу воды, но его оттеснила толпа женщин с бидонами. Участковый переминался в сторонке, не зная, то ли разгонять народ, то ли самому встать в очередь — поясница-то болела уже второй месяц.

Местные предприниматели быстро сориентировались. Возле фонтана появились лотки с пирожками, мороженым и, почему-то, церковными свечками. Кто-то уже раздавал листовки про «Эко-тур к чудесному источнику» и собирал предоплату.

Гоша с Танькой, набрав пять бутылок воды «на всякий случай», устроились на бордюре и наблюдали за происходящим.

— Слушай, а ведь прикольно получается, — задумчиво протянул Гоша. — Вампиры из нас не вышли, зато теперь у нас тут свое Лурд... как его...

— Лурд, блин, — фыркнула Танька. — Скажи еще — Царь-источник. Спорим, завтра выяснится, что это прорвало какую-нибудь трубу?

— Не-а, — Гоша покачал головой. — Трубы-то давно сгнили. Петрович говорил.

— А Петрович-то у нас теперь главный эксперт...

Вечером к фонтану подъехала бригада телевизионщиков из областного центра. Петрович, успевший основательно добавить к чудодейственной воде пива, давал уже третье интервью. Баба Вера, охрипшая от проповедей, но счастливая, раздавала всем желающим бумажные иконки. А вода в фонтане продолжала мерцать в лучах заходящего солнца, словно подмигивая всему этому балагану.