Остался только танец

Глава 3

Когда прозвенел звонок, все дети в классе выпрямились на своих местах. Галдеж и бубнеж прекратился, смешки и перешептывания смолкли. Не только в классе, но и во всей школе воцарилась полная тишина, когда сотни маленьких ртов плотно закрылись вместе с сигналом.

Несколько детей лениво организовывали свои рабочие месте, раскладывая тюбики с краской по оттенкам. Все взгляды в комнате застыли на входной двери из дерева. Двери, в которой вскоре появится Мистер Велкер, как и происходит каждый понедельник в два часа дня.

Ручка на двери повернулась, а все дети приготовились.

Дверь со скрипом открылась, а две дюжины голосов хором заорали:

“Добрый день, Мистер Велкер!”

Несколько голосов осеклось до окончания, когда стало понятно, что учитель, вошедший в их класс, не был знакомым старым хорьком.

Усмехнувшись неловкому молчанию, которое наступило в классе, Мисс Лэнгли сняла напряжение, помахав детям и направившись к учительскому столу.

“Доброе утро, дети. Некоторые из вас уже познакомились со мной, но для всех остальных - меня зовут Мисс Лэнгли, и я ваш новый учитель ИЗО, пришла на смену Мистеру Велкеру”.

Она выдержала паузу, чтобы ученики снова смогли произнести свои приветствия, в этот раз используя правильное имя и с гораздо большим замешательством в голосах. Тем не менее, лисица осталась вполне довольной результатом.

“Итак, я…” – заметив поднятую руку, она позволила потоку своих мыслей ненадолго остановиться. Она указала на маленькую овечку в углу, которая буквально сжалась под взглядом учительницы: “Да, моя дорогая? У тебя есть вопрос?”

“А Мистер Велкер… умер?”

Волна смешков на пару с парой встревоженных ахов прошлась по классу, и даже учительница ухмыльнулась этому вопросу.

“Вовсе нет. Последний раз, когда я его видела, он был очень бодрым и готовым наслаждаться своей пенсией!”

Овечка облегченно вздохнула. Мисс Лэнгли осмотрелась вокруг, проверяя класс на наличие других поднятых рук. Когда она убедилась, что таковых не наблюдается, лисица продолжила: “С некоторыми я уже познакомилась, но большинство из вас я пока не знаю, так что я решила, что мы потратим сегодняшний урок на исправление этой досадной оплошности. Все принесли и приготовили свои краски и кисточки?”

“Да, Мисс Лэнгли!”

“Отлично. Тогда отложите их в сторону, потому что для нашей работы вам потребуется только листок и карандаш. Кому не терпится попасть на следующую церемонию принятия в семью?”

Ответом на вопрос стали счастливые возгласы со всего класса. Прошло всего несколько секунд, но уже стало понятно, что новая учительница полностью захватила внимание всех учеников. Свежая кровь была словно глоток свежего воздуха после пыльного и затхлого помещения.

Она хлопнула в ладоши: “Хорошо, хорошо! Ваше первое задание поможет нам ближе познакомиться друг с другом. Я хочу, чтобы вы нарисовали своего любимого хищника, и я обещаю, что не расстроюсь, если это будет не лиса”.

Беря в расчет вздернутые брови и задумчивое чесание подбородков, лисица сразу поняла, что это задание было хорошей идеей. “Я дам вам на это…” – она взглянула на часы. – “… сорок минут, затем соберу ваши работы и с каждым лично побеседую. Если остались вопросы, дайте знать. Можете приступать!”

Шорканье грифелей по бумаге и мечтательные ‘хмм’ по всему классу были словно мед для лисьих ушей – мелодия отлично дисциплинированного класса. Она села за свой письменный стол и достала небольшой блокнот из своего дипломата. Пока дети делали свою работу, ей стоило заняться своей, просмотрев записи и заметки своего предшественника об учениках.

То, что сразу привлекло её внимание, являлось записью под именем ‘Милли'. Заметка была сильно короче большинства остальных, единственная строчка, в отличии от череды параграфов под именами более творчески одаренных детей. “Мотивирована, но без выдающихся качеств; много старается, но быстро теряет запал” – вот и все, что было написано, не беря в расчет более общую информацию: возраст, родословная, тип меха и тому подобное.

Взгляд лисы переместился с бумаги на зайчика, который сидел у окна. Пока другие ученики обсуждали, иногда очень бурно, какого хищника они считают самым лучшим, Милли сразу приступила к работе, даже не потратив и секунды на размышления. Она закусила нижнюю губу, свесила уши и водила карандашом по бумаге широкими круглыми движениями, словно одержимая. Других очевидных кандидатов на Программу Селекции было видно издалека; они были первыми, кто закончил свои рисунки без какого-либо энтузиазма, прекрасно понимая, что им не было никакого смысла фантазировать о церемонии принятия, в которой они никогда не примут участия. Те самые, кто приняли свою судьбу не в качестве еды, а в роли родителей будущей еды.

Но не Милли. Милли рисовала как сумасшедшая, периодически ломая кончик карандаша, который не выдерживал такого яростного напора художественного транса. Сработал таймер на часах Мисс Лэнгли, она положила папку с записями в сторону и встала со своего места. Её примеру последовали и остальные, отложив карандаши и листочки бумаги. Медленной походкой, с не сходящей улыбкой на губах, она начала свой обход.

Один за другим она спрашивала имена учеников, хвалила лучшие черты каждого рисунка (даже если это было просто ‘главное, что ты рисовал от всего сердца’) и узнавала, что каждый ребенок большего всего ценит в конкретном хищнике. Каждый рисунок рассказывал некую историю, иногда очевидную, иногда свободную для разных интерпретаций. Но каждая история была о смерти. От жеребенка, который мечтал о могучем медведе, который мог без труда переломить хребет одним движением, до овечки, которая видела в своих фантазиях лишь волка, который сомкнет свои челюсти на её маленькой шейке. Но была еще и Милли.

Милли была… другой.

Рисунок Милли не содержал в себе ни мощных клыков, ни костей с мясом, ни прочих кровавых подробностей. На листке бумаги были изображены лишь две угловатые, грубо нарисованные фигуры. Сам маленький зайчонок, само собой, с ушами, стоящими торчком и большой улыбкой во все лицо… и фигура, чью руку она сжимала в своей.

Несмотря на то, что поначалу это трудно было понять, учитывая характерный детский способ изображения, когда все части тел были одной ширины, цвета раскрашенных тел сразу ставили все на свои места. Рыжий, белый и черный на кончиках треугольных ушей. Лиса. Одетая не в те модные наряды и костюмы, которые были изображены на остальных рисунках, нет. Эта носила на себе учительскую форму Института. У неё даже был небольшой бейджик на груди, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений, касательно того, кто был изображен на рисунке. Выведенные заглавные буквы внутри бейджа гласили: “МИСС ЛЭНГЛИ”.

Лэнгли надеялась получить какие-то комментарии, когда она взглянула на Милли, но зайчиха просто отвела свой взгляд от лисы и прикрыла часть лица рукой, боясь посмотреть той в глаза, стыдясь своего рисунка.

В этот раз лисица не задавала никаких вопросов. Она всего лишь наклонилась и пугающе спокойным тоном прошептала три слова, которых боялся каждый ученик:

“Останься после урока”.

Пока учительница удалялось изящной походкой от её парты, двигаясь к следующему ученику, Милли почувствовала, как её сердце начинает рассыпаться на части. Невыносимая боль от разочарования той единственной, которую Милли так мечтала впечатлить больше всего… и хуже того, даже не понимая, что она сделал не так.

Мисс Лэнгли продолжила обход; к лучшему или худшему, более ни одна работа не требовали такого внимания к себе, как работа Милли. В классе присутствовали довольно хорошие художники, и она убедилась, что запомнит их имена, которые уже изучила по обширным записям Мистера Велкера. Подавляющее большинство ‘хищников мечты’, как оказалось, являлись волками. Что-то подобное учительница и сама ожидала, но все же не удержалась от шутки, что ей самой следует покрасить свой мех в серый цвет, чтобы стать популярной среди молодежи. Среди всего класса была только одна, кто не смеялась.