Страница 5 из 24
Щелчка пальцами было достаточно, чтобы вновь вернуть Милли в реальный мир.
“Эй-эй, мои глаза находятся выше!” – засмеялась лисица. – “Тебе, наверное, стоит перенести свои игры куда-нибудь в другое место. Ты же не хочешь наткнуться на Мистера Стивенса до того, как он успеет выпить свою кружку кофе? А то придется тебе выслушивать часовую тираду о том, как раньше все было лучше!.. Милли?”
Без ответа. Все внимание зайчонка снова захватил этот пушистый маятник.
Лэнгли испустила маленький смиренный вздох и комически закатила глаза вверх: “Ладно… можешь потрогать его. Но только не мешкай, мне еще надо успеть домой к ужину!”
Про себя же она подумала, что это того стоило, просто чтобы увидеть, как нерешительность на лица ребенка сменяется полным восторгом. Эти, и без того большие, глаза округляются еще больше, а этот маленький ротик растекается в мечтательную ухмылку.
И вот, эта маленькая ручка медленно начинает тянуться к хвосту. Улыбаясь, Лэнгли разрешает ей почти подойти, почти дотронуться… чтобы резко увести свой хвост в сторону, позволив себе небольшой смешок.
“Эй!” – вскрикнула Милли, нахмурившись. Еще никогда в своей жизни она чувствовала себя настолько преданной! Она выждала, когда хвост окажется в зоне досягаемости вновь и бросилась на него, а всякой нерешительности будто никогда и не было. И вновь он ускользнул от неё, заставив Милли врезаться в стену. После третьей неудачной попытки, во время которой она таки смогла зацепить неуловимый мягкий хвост кончиками своих пальцев, Милли радостно захихикала, все продолжая пытаться поймать этот сгусток рыжего меха.
Эта игра продолжалась минуту или две. Лэнгли стояла со скрещенными руками и большой ухмылкой на морде, Милли все также скакала вокруг, отчаянно пытаясь ухватиться за этот непослушный хвост, а её чистый смех отражался от стен коридоров.
“Все в порядке, Стефани?”
Низкий, грубый голос донесся со стороны учительской комнаты. Игра резко прекратилась, и две пары глаз, в которых застыло одинаковое выражение ужаса, устремились к источнику звука.
Источником звука оказался росомаха, который, слегка сгорбившись, держал в когтях левой руки дымящуюся кружку с надписью ‘лучший учитель в мире’. Седые пучки перемешивались с бурым мехом, придавая ему пожилое и почетное обличие, а мешки под глазами делали выражение его морды уставшим… и очень, очень разочарованным.
Лиса выпрямилась, отряхнулась. Её хвост, к великому разочарованию Милли, также перестал раскачиваться. “Аарон. Я просто говорила с Милли о правилах подобающего поведения в коридорах”.
“Аах!” – последовал ответ. – “Можешь даже не тратить своё время, Стефани, уж поверь мне. Они никогда не слушают, даже не стараются! Вот когда меня назначили сюда учителем тридцать семь лет назад, тогда я и взрастил самое выдающееся поколение травоядных за всю историю Института,” – он сделал пробный глоток из кружки с кофе, только чтобы сразу вернуться к своим воспоминаниям. – “В эти дни они вообще никого не уважают! Все что их интересует – это шуметь, галдеть, слушать свои радио драмы и этот ‘джаз’ сутками напролет. Они…”
По мере того, как недовольная речь все набирала обороты, Мисс Лэнгли посмотрела на свою ученицу и одними губами сказала той: “Иди. Я отвлеку его”.
Дважды Милли повторять не пришлось. Заговорщически хихикнув, она сбежала, оставив учительницу наедине принимать весь удар от ежедневной до-кофеиновой тирады Мистера Стивенса о современных детях.
Мисс Лэнгли определенно не суждено было успеть к ужину в этот вечер.