Остался только танец

Глава 12

Последние лучики солнца пробивались через окно в это судьбоносный вечер; они играли оранжевыми отблесками на белизне тщательно заправленной кровати Милли. На прикроватной тумбочке, рядом с маленькой коробочкой сладостей и книжкой со сказками на ночь, лежал вскрытый конверт и один-единственный лист бумаги, на котором красовалась институтская печать. Все остальные дети общежития были заняты натягиванием на себя пижамы, чисткой зубов и болтовней между собой, но хозяйки застеленной постели нигде не было видно.

Зайка надела свои атласные балетки и одобрительно улыбнулась. Её сердечко начало учащено биться в груди.

Фосса села за свой стол, смотря на дюжины докладов учеников. Звуки дуракаваляния детей в соседней комнате давно отошли на второй план. Красная ручка угрожающе нависла над докладом некой Милли, который состоял из одной-единственной строчки с зарисовкой тряпичной куклы. «Мими,» - говорилось в докладе. - «была очень послушной девочкой весь месяц. Я буду очень по ней скучать».

Зайка встала и обвела взглядом остальных нервничающих детей. «Удачи всем,» - тихо сказала она, тепло улыбаясь. - «Мы все сможем это».

Ягуар в фартуке отпустила самых последних из детей на сегодня. Она приводила учеников в порядок весь день напролет перед Церемонией. И только сейчас она позволила себе глубоко вздохнуть с облегчением, потягиваясь и разминая свое уставшее тело. Открыв шкафчики, она вернула все купальные принадлежность по своим местам. К своему удивлению, она также заметила, что сочное зеленое яблочко, которое она принесла этим утром, все еще находилось на своей полке.

Зайка вытянула руки и ноги, облокотившись о гладкую белую стену, чувствуя, как разминаются мускулы под её шкурой. Она была напугана, но, вместе с тем, она также почувствовала прилив возбуждения, зная, что совсем скоро снова будет танцевать.

В учительской двое допивали свой кофе перед тем, как отправиться домой. Младший из двух, юркий горностай с ярко-белой шерстью, бурно жестикулировал, сияя от гордости. Другой же, более пожилой, цедил кофе из кружки с надписью «Учитель #1», кидая на первого свой скептический взгляд. «Нет, правда,» - раздался женский голос, и двое взглянули в сторону дверного проема, где стояла серая поджарая лиса, которая зашла в комнату и нежно поцеловала мистера Сетона в щеку. - «Я видела это своими глазам, Аарон. У ребенка врожденный талант».

Оглушающие аплодисменты стихли, и голос ящерицы пронесся по амфитеатру: «А теперь идет выступать Милли, десятилетний кашемировый вислоухий заяц, которая специализируется на танцах».

Милли прошла через проем. Она была готова.

_______________________________________________________

Ее ноги едва касались пола, пока она двигалась навстречу к центру сцены. Вот то место, которому она принадлежала все это время, окруженная оценивающими взглядами и пышными садами. Теперь она это знала.

Она взглянула на самую высокую из статуй. Леди Самира встречала Милли покровительствующей улыбкой на своей каменной морде; зайчонок в ответ поблагодарил её безмолвным кивком.

Джазовая мелодия позади неё стала нарастать, заглушая шепот толпы и жужжание цикад. Милли начала выстукивать ритм ногой, а её, обычно обвисшие, ушки встали в полный рост, чтобы лучше уловить музыку.

И, закрыв глаза, она целиком растворилась в танце. Милли танцевала с красотой и изяществом, плывя по сцене, как сам воздух в безмятежную ночь. Для неё больше не существовало ни толпы, ни неба, ни света – лишь пол под ногам и музыка вокруг. Она сделала разворот, подпрыгнула, оступилась, упала. Страх придал пружинистость ногам, злость сделала движения ярко выраженными, радость наделила полет плавностью. Больше не существовало самого танцора; остался лишь танец.

Все действие длилось минуты, но для зайчонка они ощущались жалкими секундами, как вздохи между биением сердца. Она открыла глаза, увидев, что весь мир вокруг превратился в смазанную мешанину. Сверху кружились звезды, снизу вращалась земля. Охи среди аудитории, хлопки за кулисами.

Музыка начала замедляться, как и её собственные движения. Внезапное исчезновение звука спровоцировало такую же внезапную остановку её тела. Она воспользовалась моментом, чтобы осмотреть публику, откуда в ответ на неё смотрели десятки восхищенных глаз. Губы зайчонка растянулись в широкой улыбке…

Так много пар глаз, но только одна имела значение.

Она была здесь, облаченная в сдержанное небольшое черное платье, сжимая в лапах кожаную сумочку. Вся наряженная, дабы выглядеть максимально естественно среди знати и богатеев; рыжая лиса по имени Стефани Лэнгли. Её тело было истощенным и слабым, но улыбка на её мордочке была прекрасна, как никогда.

Милли увидела её. Как видела и других заинтересованных хищников, которые пихали друг друга локтями и восхищенно перешептываясь. И вот, когда гул музыки начал нарастать в крещендо из саксофона, трубы и барабанов… она знала, что от неё требуется.

Милли выставила левую ногу назад. Наклонила тело вбок. Она вступила в схватку со всеми своими инстинктами, как со стороны зайца, так и со стороны танцора, добровольно отдавая себя на милость гравитации.

Когда же музыка достигла своего пика, она позволила себе болезненно и нелепо упасть на деревянный пол. Когда мелодия закончилась, и тишина опустилась на всех присутствующих, она осталась на своем месте, униженная и уничтоженная. Лишь одним глазом она продолжала смотреть в сторону толпы, выискивая единственную фигуру, которая имела значение.

Внимание хищников тут же испарилось. Восхищенный шепот и дифирамбы мигом сменились смешками и остроумными замечаниями, за которыми следовали вежливые смешки.

Только одна из них, изнуренная и утомленная, встала, не без помощи соседних гостей, со своего места. Она поблагодарила их кивком, посмотрела на сцену, кинула взгляд на Госпожу Кассандру Кармихель и голосом учителя, который уже привык к постоянной необходимости перекрикивать вечно голосящих детей, она произнесла:

«Пять тысяч».

Никто не пытался перебить ставку, и Милли не смела пошевелиться, пока Директриса не ударила молотком. Когда же это произошло, зайка вскочила на ноги и устремилась навстречу объятиям своего любимого учителя.