Остался только танец

Глава 13

Не было никакого пафосного лимузина, в котором должна была бы уехать Милли. Не было ни шофера, ни богатой семьи, ни золотых часов и дорогих костюмов. Но ни один из этих фактов не мог нарушить благоговейный трепет ребенка, стоящего напротив массивных ворот, которые открывались перед ним. Мисс Лэнгли – нет, Стефани – обхватила её руку, позволяя Милли почувствовать мягкость и нежность меха лисицы.

Подле них, с нетипичной для неё улыбкой на морде, старая ящерица, со скрещенными позади руками, буквально сияла гордостью.

«И пусть теперь никто не смеет сказать, что Кассандра Кармихель не может признать свою неправоту. Дитя устроило на сцене по истине достойное представление,» - сказала Директриса, протягивая руку навстречу лисе для рукопожатия, что та и поспешила сделать. - «Даже если я и не могу официально одобрить подобную практику участия в самом престижном в мире аукционе добычи. Это, безусловно, сократит нашу прибыль вдвое,» - добавила она, слегка хихикнув.

«Я могу лишь принести свои извинения, Кассандра. Я знаю, что это-»

Поток переживаний учительницы был остановлен взмахом руки рептилии. «Не беспокойся об этом, Стефани. Считай это своего рода приветственным подарком от всего нашего коллектива,» - она обнажила свои треугольные зубы в заговорщической улыбке. - «Подарок и взятка, чтобы заставить тебя лучше следить за своим здоровьем в будущем. Здесь, в Фолдском Университете для Травоядных, наши учителя являются самым ценным достоянием… и мы не можем позволить, чтобы один из самых ценных сотрудников заморил себя голодом».

«Спасибо Вам огромное, Кассандра».

«Не бери в голову. Больше я вас задерживать не собираюсь, тем более, что твоя новая добыча выглядит довольно нетерпеливой…»

Варан одарила их напоследок почтительным кивком и ушла восвояси. Лэнгли взглянула на Милли и заметила, что та и в правду вся дрожала от нерастраченной энергии и предвкушения. Зайчонок, увидев на себе внимание лисицы, тут же осыпала её серией вопросов, подпитываемых в равной степени искренним счастьем и нервами от пережитого волнение.

«Теперь ты заберешь меня домой? Ты собираешься съесть меня прямо сейчас или потом? А как ты это сделаешь? На уроках они говорили, что лисы убивают перекусывая горло. Если ты собираешься кусать горло, я могу подставить его так, чтобы тебе было удо-»

Палец опустился на губы Милли, заставляя ту замолкнуть. Довольная улыбка Стефани была на удивление расслабляющей, позволяя малышке немного унять дрожь в теле. «Успокойся, Милли, дорогая. Тебе придется подождать и выяснить это самой. У нас будет достаточно времени, давай просто насладимся этим моментом».

Она нежно сжала ручку зайчонка, увлекая ту за собой навстречу открытым воротам. Подойдя к ним, Милли взглянула на лису, как бы спрашивая разрешение на пересечение границы между двумя мирами. Стефани лишь кивнула в ответ. Но пока Милли готовилась переступить эту черту, она почувствовала, как её захлестнула волна эмоций, с которыми она так долго боролась. Она шмыгнула носом, зарывая свое лицо в рыжий мех учительницы на ноге, начиная хныкать в полную силу.

Она услышала голос учителя, который спрашивал, все ли было в порядке. Она мотнула головой. Было ли ей грустно. Она вновь помотала головой. Милли хотела объяснить, что она была просто счастлива, так счастлива, как никогда до этого. Что она просто… плакала, вот и все.

«Все хорошо, все в порядке,» - прозвучал успокаивающий, материнский голос; рука, которая опустилась ей на плечо, помогла унять мелкую дрожь её тела. - «Можешь поплакать, если хочешь. Это твой момент. Момент, который ты полностью заслужила».

Милли продолжала рыдать, смеясь сквозь слезы из-за глупости её реакции. Почему же она плакала, если не чувствовала ничего, кроме радости? В конце концов, под внимательным взором лисы, смех все же одержал верх, и она утерла свои слезы кромкой одежды своей новой хозяйки.

Окончательно выпрямившись после финального всхлипа, зайка взглянула назад на Фолдский Институт, на окна третьего этажа. Она едва могла разглядеть лица своих соседей по комнате, их маленькие ручки махали на прощание. Широко улыбнувшись, она замахала в ответ.

Хотя до сих пор слабая телом, Стефани обрела частичку прежней себя. Она снова стояла в полный рост, а постоянная улыбка на рыжей мордочке вновь вернулась на свое место, прямо как и её терпеливое поведение, которое проявлялось в том, насколько спокойно лиса наблюдала за ураганом из конфликта эмоций у ребенка.

Милли спокойно вели по улице, пока та крепко сжимала лапу учительницы. Иногда она хихикала, иногда она всхлипывала, иногда она нервно начинала топать ножкой по земле, энергично вращая ушами, не в силах сдержать весь поток эмоций. Робкие взгляды то и дело преследовали лису, которая, в свою очередь, лишь ухмылялась в ответ. Цель пути попала в поле их зрения – желтое такси, припаркованное на обочине дороги. За рулем восседал шакал со скучающей мордой, читающий газету, в уголке пасти которого торчала тлеющая сигарета.

«Кому-то прям не терпится!» - все-таки прокомментировала Стефани. «Преуменьшение века,» - подумала добавила лиса про себя, пока они направлялись в сторону такси.

Малышка взволновано затрясла головой: «Ох, это просто… ну, ты знаешь!»

Стефани вздернула бровь, добавляя своему голосу напускного трагизма: «Оу, неужели?»

Зайчонок буквально уменьшился под игривым взглядом лисицы, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выразить свои мысли: «Ну, э… мне просто интересно… почему ты выбрала именно меня?»

Стефани лишь пожали плечами: «А почему я должна была выбрать кого-то еще? С тех пор, как мы встретились впервые, я знала, что хочу именно тебя… и да, возможно, это немного эгоистично, но даже преподаватели Фолдского Университета могут иногда позволить себе побыть эгоистами. Я знала, что хочу этого драгоценного зайчика только для себя».

Никогда еще несколько слов, неважно насколько правильных, не заставляли Милли так собой гордиться.

Когда они добрались до такси, водитель приподнял козырек своей фуражки, приветствуя лису, затушил бычок и застегнул ремень безопасности.

Учитель и ученик забрались на заднее сиденье ярко-желтой машины; Стефани дала указания водителю, и шакал одарил её, через зеркало заднего вида, зубастой улыбкой в ответ

Мягкий рокот двигателя, который за этим последовал, ошарашил Милли, которая в панике уставилась на лису. Но все, что потребовалось, дабы успокоить зайку – это один мимолетный взгляд этих добрых, нежных глаз лисицы. Будучи притянутой лисой к себе, Милли положила свою голову на теплые рыжик коленки и громко выдохнула сквозь улыбку.

Позади них, Фолдский Институт для Травоядных становился все меньше и меньше. Но внимание Стефани не было сосредоточено на величественной архитектуре этого задания, которое оставалось далеко позади, оно не было сосредоточено на потрясающих деревьях, которые украшали дорогу с двух сторон. Нет – её взгляд был обращен лишь к зайке, чьи длинные, обвисшие ушки находились в её любящих объятиях, чей стук сердца отчетливо ощущался на её мехе.

Еще один довольный вздох. Безмятежные слова, произнесенные детским шепотом в блаженном трансе. Три простых слова, насколько простых, настолько же важных. Три слова, которые Милли так мечтала сказать долгое время…

«Ты – мой хищник».

Три слова, в которых был заключен весь смысл её существования. Цель её жизни. Как хищники бы ей завидовали, если бы они только знали, в чем красота, в чем чудо полного осознания себя…

Стефани прошлась лапой по ушкам ребенка и положила её на голову зайки. «А ты – моя добыча».

Именно в этот момент, когда таксист включил радио и мягкая мелодия джаза наполнила пространство машины во всей своей импровизационной красоте, Милли, кашемировая вислоухая зайчиха, знала, что умрет счастливой.