Страница 13 из 24
С каждой секундой эта вышитая улыбка становилась все более искренней, а глазки-пуговки все более выразительными.
Осознание того, что происходит, ударило Милли обухом по голове. Она могла почувствовать это, ощущение зарождающиеся в глубине её сердца – чувство привязанности к этому мелкому ублюдку. Инстинкты, которые были не востребованы по сей день, но которые всегда присутствовали в ней.
И она возненавидела это.
Даже не осознавая происходящее, она стиснула зубы, сжала кулаки, её мех встопорщился, а уши стали слегка подрагивать.
Неужели они были правы? Она подходила только на роль матери? Что если материнство и было её талантом? Что если…
Нет.
Милли взяла куклу в руки, поднесла ту к своему лицу, пока тряпичные ручки с ножками забавно болтались в воздухе. Кукла была старой и уродливой, и, тем не менее, она заставила пробудить её первобытные инстинкты. Инстинкт, переросший в неприязнь через отрицание.
Её пальцы нашли одно из многих прохудившихся мест. Под непонимающим и удивленным взором Мисс Ли и остального класса материнства, она запустила пальцы в пушистый наполнитель внутри.
И затем, одним ловким движением, она вырвала его наружу.
Наполнитель заполнил всю парту, внутренности выпотрошенного ребенка опустились на тетрадь с мазней Милли. Оторванная рука упала на пол. Голова куклы склонилась набок, потеряв поддержку половины разорванного тела, но все еще продолжая улыбаться, несмотря на невзгоды.
Десятки детей любили её. Всего одного хватило, чтобы её уничтожить.
Мисс Ли более не выглядела восторженной. Тягучая тишина опустилась на весь класс, не беря в расчет пары вздохов, наполненных ужасом. Кисти Милли тряслись. В уголках её глаз начали блестеть слезы. Её кулаки начинали болеть от того, насколько сильно они были сжаты.
«Я никогда не стану мамой», - прошипела она.
Пара рук опустилась на её парту. Десять выпущенных когтей начали царапать деревянную поверхность стола, а рядом стал разноситься угрожающий рык. Милли посмотрела вверх. Эти большие, не моргающие, глаза были нацелены прямо на неё. Эти усы щекотали кончик её носа. Это теплое дыхание окутывало зайчонка.
Но больше всего её пугали именно глаза. Под их взглядом, она не могла заставить себя пошевелиться или произнести хоть слово.
Не было никакой необходимости в наказании или предупреждении. Всего десять секунд под этим пронзительным взглядом вселили весь вселенский ужас в сердце ребенка – её маленькое сердечко, которое билось с такой силой, что отзывалось болью в груди. К тому моменту, когда фосса решила освободить её от этой пытки взглядом, эти два не мигающих круга отпечатались в сознании Милли и преследовали её, куда бы она не смотрела. Милли была уверена, что этот образ будет мучать её в ночных кошмарах до конца дней.
«Можешь завалить переходную программу, но это поступок не вернет тебя обратно, заяц» - начала говорить хищница. Её собраный, без эмоциональный, практически стерильный тон придавал словам еще более зловещий эффект: «Завалишь переходную программу – отправишься первым рейсом на скотобойню, как списанный дефективный товар».
С руками за спиной она спокойно вернулась к своему столу. Ровно из того же ящика она достала еще одну куклу, в этот раз лишенную каких-либо отличительных черт и представляющей из себя лишь общую основу с карикатурным личиком на синтетической ткани. Фосса вручила куклу Милли, которая теперь прекрасно понимала, что ей не стоило проворачивать свой трюк дважды.
Мисс Ли наклонилась к ушам зайчонка и добавила напоследок – не шепотом, но громко и четко так, чтобы весь класс смог её отчетливо услышать.
«Если ты, конечно, не хочешь обрести сомнительную славу в качестве ‘первой добычи в истории Селекционного комбината округа Бэйсайд, которая способна говорить’, я советую тебе собраться». После этих слов она выпрямилась, прочистила горло, убрала когти, а её яростное выражение морды исчезло настолько же внезапно, как и появилось, уступив место зубастой улыбке, обращенной к напуганному классу.
«Класс, свободны. Увидимся на следующей неделе!»