Затмение: Корона

Увидев Жерома-X и его огромную негритянку восседающими на диванчике у Далии, Баррабас испытал чувство нереальности.

Если точнее, Жером-X сидел не на диванчике, а на коленях у негритянки.

Мерзость какая, подумал Баррабас. Он ожидал тошнотного прилива. Но не почувствовал ничего, кроме тупой дезориентации.

Жером носил чёрную кожаную куртку, полурасстегнутую так, что видна была костлявая грудь с несколькими волосками, старые джинсы, глуповатые пластиковые сандалии красного цвета с ярко-жёлтыми кукольными ручками вместо крылышек Меркурия. Негритянка была в большом бесформенном красном домашнем платье, по которому хаотически перемещались пятна цвета электрик. Босая. Баррабас подумал, что под ней диван сейчас развалится.

— Превед, — сказал Жером. — В чём дело?

Баррабас решил, что это обычное приветствие, риторический вопрос, и лишь пожал плечами.

Джо Энн ответила:

— Мы к Далии.

— Я тут.

Она появилась из столовой — высокая, с изящной длинной шеей, темнокожая, в африканском платье, расписанном кирпично-красными, медными и серебряными тонами в технике батика; контактные линзы — серебристые, помада — кремовая, свободно покачивающиеся серьги — золотые копии древних племенных талисманов; волосы заплетены в косички, каждый ряд окрашен в свой металлик-оттенок: медный, серебряный, золотой, платиновый, бронзовый, нержавейки...

— Привет, милая, — направилась Далия к Джо Энн. Звякнули ножные браслеты, босые ноги простучали по отполированным половицам. Она медленно, крепко обняла Джо Энн. Чуть смутившись, Баррабас отвёл взгляд.

Они стояли в комнате с высокими потолками, гостиной старого эдвардианского дома с террасой, у пыльного мраморного камина. В комнате негде было яблоку упасть от декора и мебели. На каминной доске теснятся жадеитовые статуэтки. У потолка — вычурная лепнина конца девятнадцатого века. На стенах, между деревянными панелями весёлой расцветки, проглядывают старые узорчатые обои, сами по себе произведение искусства; предметы искусства аборигенов, напористые в своей угловатости, без разбору мешались с муаром импрессионистских картин, вызывавшим смутные воспоминания, и нескончаемыми роликами видеоколлажей. Фигурки африканских и австралийских богов хмурились с полок между работами Сёра и Тадеуша Вонга.

Господи, куда она меня затащила? подумал Баррабас.

Далия разомкнула клинч с Джо Энн и, продолжая посмеиваться, протянула Баррабасу руку.

Джо Энн проговорила, как показалось ему, скорей подозрительно:

— О, Далия, это Патрик Баррабас.

— Привет. — Он ответил на рукопожатие. Ладонь была тёплой и влажной.

— Думаю, с Жеромом и Беттиной вы уже встречались.

— Вроде того, — сказал он. — Мы видели их выступление тем вечером. — И принуждённо: — Отличное шоу.

— Спасибо, — улыбнулся Жером-X.

Далия повела Джо Энн к софе в стиле Людовика XIV, Баррабас сел напротив на старый стул, коричневая кожаная обивка спинки которого обильно потрескалась. На Жерома с Беттиной он старался не глядеть.

Этот блокер похож на чучело, когда сидит у негритянки на необъятных коленях, подумал Баррабас.

Далия грациозным движением подхватила пульт дистанционного управления со столика чёрного дерева.

— Давайте музыку включим, — предложила она. Хотя и выглядит как африканка, но акцент лондонки среднего класса. Из богатой семьи, судя по всем этим дорогим игрушкам. Из семьи чёрных иммигрантов, мысленно уточнил Баррабас, понаехали тут поколение назад, заграбастали рабочие места и возможности, по праву принадлежащие коренным британцам белой расы.

Баррабас попытался разжечь в себе гнев этой мыслью, но не получалось.

Музыка эхом отразилась от стен и потолка: пронзительные звуки волынки, ритм-бит; Баррабас ожидал аборигенских записей, но вместо этого услышал смесь хауса и танцевальной электроники. Возможно, это и есть современный эквивалент аборигенских напевов.

— Я надеялась, что Смок здесь, — говорила тем временем Джо Энн. — Мне надо с ним поговорить, если это возможно. У меня проблемы. Кое-кто...

— Не стоило бы об этом распространяться, — извинительно улыбаясь, встрял Баррабас. — Не стоило бы подвергать их опасности.

Джо Энн помедлила.

— Да, наверное. Не стоило бы.

— Как театрально всё это звучит, — зевнула Далия. — Ты даже старой бедной Далии не скажешь?

— Э-э... — протянула Джо Энн, — в конце концов скажу, конечно.

— Они не знают, имеет ли смысл нам доверять, — драматическим шёпотом объяснил Жером Беттине.

— Блин, да я сама не в курсе, можно ли им доверять, — ответила та. — Я без понятия, кто это. Меня вся эта х...ня не колышет. Пошла себе что-нить пожрать соображу.

Жером начал подниматься.

— Я поговорю со Смоком, может, чего-нибудь и выгорит.

Беттина схватила его и удержала.

— Ты никуда не пойдёшь. Я тебе разве разрешала вставать?

Глаза её сузились.

Они это не серьёзно, понял Баррабас. Какая-то игра.

— Да пошла ты, — ответил Жером, с трудом сдерживая смех, и выскользнул из её хватки. — Я пойду, куда захочу, поняла, сучка?

— Это ты кого сучкой назвал?! А ну иди сюда, я тебе розовую тощую жопу надеру!

Но его уже и след простыл: всё ещё хохоча, Жером дематериализовался через дверь.

— Ах ты ж белый гребаный панчишко! — заорала она ему вслед. — Ты пожалеешь!

Но её сотрясал безмолвный смех, огромное брюхо и жирные подмышки так и колыхались.

Странное дело, подумал Баррабас.

— Если тебе понадобился Смок, — сказала Далия, задумчиво барабаня длинными золотистыми ногтями по резному дереву подлокотника, — значит, проблема... политического оттенка?

— Да, — сказала Джо Энн.

— Тебе друзья Смока тоже нужны?

— Да.

— Тогда нет смысла таиться от Жерома с Беттиной. Всё равно так или иначе узнают. Они же в...

— Э-э... — Джо Энн покосилась на Баррабаса. Он понял, что она предупреждает Далию: не болтай при нём. Она не была в нём уверена.

Он и сам не был в себе уверен. Но сказал:

— Джо Энн, всё в порядке. Я на вашей стороне.

Она поджала губки, но передёрнула плечами, неохотно соглашаясь.

Баррабас заметил, что Беттина наблюдает за ними; негритянка уловила как высказанное вслух сообщение, так и неозвученное.

Ему показалось, что Беттина в точности догадалась о сути происходящего, и его это не обрадовало. Глянув на неё — на миг заглянув Беттине в глаза, — он сообразил, что ум у неё острый, аналитический, и был потрясён сверкнувшим в этих глазах безжалостным интеллектом.

Вернулся Жером, ведя за собой сутулого долговязого остроносого мужчину в потрёпанном костюме из настоящей ткани в серую полоску. Тот был без обуви, но в носках.

— Эта женщина хотела с вами пообщаться, — сказал Жером.

— Я Джек Смок, — сказал высокий незнакомец, пересёк комнату и пожал руку Джо Энн.

Ресторан оказался переполненным и тесным, там остро пахло пивом и говядиной. Желтоватые оперные плакаты девятнадцатого века на стене почти терялись из виду в полумраке среди мебели тёмного дерева. Низкие стропила потемнели от дыма ещё в ту пору, когда в ресторанах разрешалось курить. Баррабас, Джо Энн, Далия, Джек Смок и Жером уместили локти на твёрдом деревянном столике. Беттина грузно опустилась на стул за столом в кабинке по соседству. Джо Энн рассказала свою историю, говоря так тихо, что им приходилось напрягать слух. Она закончила как раз к моменту, когда им принесли заказанные блюда.