Затмение: Корона

— Единственное, что в этой на всю голову е...нутой стране хорошо делают, — констатировала Беттина, без нежностей закапываясь к себе в тарелку, — так это говядину жарят.

Баррабас бы возмутился, однако замечание Беттины было хотя и невежливым, но прискорбно метким.

— Тут кэрри есть, — сказала Далия, — и кускус.

Не по-британски готовят, подумал Баррабас. Причём это вариант по умолчанию.

— Я на кулинарные курсы ходила, — сказала Далия. (Баррабас подумал: Я насчёт неё не ошибся, она хроническая ученица) — Североафриканской кухни. И это повлияло на мои картины. — Баррабас кивнул собственным мыслям. — Чем более пряную еду я ем, тем интенсивнее краски моих работ — ну, вы понимаете, энергии перетекают друг в друга.

И она продолжила болтать, убивая время рассказами про «мои работы» и «мою музыку», а Смок размышлял над дилеммой Джо Энн.

Наконец, когда уже перешли к пудингу, запивая его горьким пивом, Смок нарушил молчание:

— Жером? Беттина?

Те выжидательно посмотрели на него.

Он продолжал медленно, глядя в недоеденный пудинг, низким голосом, хотя в ресторане и так было шумно:

— Вы не могли бы проверить через Плато, есть ли у нас в Лондоне надёжный человек с экстрактором?

Жером-X с Беттиной кивнули одновременно, словно двухголовое существо.

И глаза их блеснули одновременно.

У Баррабаса мурашки по спине побежали. Они точно в транс погрузились. Какие-то чипы, надо полагать.

— Микра, — сказала Беттина.

— Прикрою, — ответил Жером.

— Э-э? — переспросила Джо Энн.

Смок пояснил:

— Они на чиповой связи. Беттина говорит, что микроволновая печка наводит интерференционные помехи, а Жером отвечает, что прикроет её, чтобы сигнал пробился.

— Ага.

— Джо Энн, вы ничего не имеете против экстракции? — спросил Смок. Вежливо, но без всякого интереса к её предпочтениям.

— Экстракция? — нервно переспросила Джо Энн. — А нельзя без... ладно.

Смок кивнул.

— Мы запишем. Увидим, что это такое. Судя по тому, как вы его описываете, для нас эта информация может представлять интерес.

Для нас. И в этот миг Баррабас понял. Он сообразил, с кем связался.

С Новым Сопротивлением.

Он попал прямо в руки собственных врагов.

Далии сказали спасибо и отправили домой. Потом поехали прямо в Лондонский нейробиологический институт, где у симпатика НС был доступ к экстрактору. Баррабас, залезая в такси, с беспокойством уверился, что великанша-негритянка старается далеко от него не отходить; она за ним почти в открытую наблюдала. Как и Жером. Они глаз с него не спускали с той самой минуты, как Джо Энн рассказала о связях Баррабаса с ВА. Он задумался, а не разлучат ли их с Джо Энн в какой-то момент и не отправят ли его одного на допрос. И не выловят ли потом из Темзы его труп.

Он был уверен, что просто так его не отпустят. Он некоторое время обдумывал, не пуститься ли в бега снова. Возвращаться к ВАшникам он боялся, но скрыться у родственников в глуши мог — или даже один.

Но бессилен был представить себе окончательную разлуку с Джо Энн. Глядя на неё, он ловил себя на мысли, что лицо её поразительно спокойно и красиво. Представим, что эти мысли удастся подавить. Представим, что вот прямо сейчас он попросит их остановить такси и выпустить его...

Они не позволят. Они не доверяют ему. И смешно их за это упрекать. Они в лучшем случае возразят, в худшем попытаются его скрутить.

Нет. Пока что придётся остаться с ними и прикидывать, как быть дальше.

Когда он пришёл к такому решению, уже окончательно стемнело, и они подъехали к госпиталю.

Машина вырулила на тыльную парковку. Там, нервно сложив руки на груди, их ожидал коротышка-пакистанец, ростом едва выше карлика, в синем докторском халате. Он весело кивнул Смоку, остальных оглядел хмуро, но промолчал. Доктор повёл их по ярко освещённому, пропахшему лекарствами госпиталю; эхо шагов катилось меж белоплиточных стен. Они юркнули в лабораторию, а оттуда — в маленькое помещение, битком набитое незнакомым Баррабасу оборудованием. В центре стоял стол для осмотров, обитый мягкой тканью.

— Ложитесь, пожалуйста, — сказал врач.

Баррабас, похолодев, понял, что доктор не с Джо Энн говорит. Он обратился к нему. К Патрику Баррабасу.

— Я первая, — заметила выражение на лице Баррабаса Джо Энн.

— Первая? — тупо повторил Баррабас.

— Блин, вы гляньте, этот мудак говорить умеет! — оживилась Беттина. — Я думала, он вообще тупо глухой!

— Тише, пожалуйста, — повысил доктор голос почти до визга, нервно выглядывая через окошечко за дверь. — Вы же понимаете, нас тут быть не должно.

Смок кивнул и тихо сказал Баррабасу:

— Мы вынуждены испытать вас. Нам надо знать, насколько мы вправе доверять вам, каковы ваши убеждения и что полезного для нас вам известно.

— Насколько я понимаю, — ответил Баррабас, — вы с таким же успехом можете стереть часть моей личности. В целях самозащиты. Или попросту промыть мне мозги.

Смок помотал головой.

— Никто не собирается ничего стирать из вашего мозга. Или внедрять. Мы просто посмотрим. Мы не будем заставлять вас. Но...

Но. Баррабас кивнул. Это даже угрозой не было. Тон Смока был далёк от угрожающего. В нём смешивались жалость и предостережение — Смок давал понять, что в случае отказа Баррабаса придётся убить.

Баррабас глубоко вздохнул и сказал:

— Вы меня в каком-то смысле принуждаете, но — пускай. — Он развернулся к Джо Энн. — Я делаю это ради тебя.

Наверняка слова его прозвучали мелодраматично. Наплевать.

Он чувствовал себя загнанным в ловушку. И в то же время, как ни странно, освобождённым.

Он лёг на стол, и Джо Энн взяла его за руку.

Дувр, Кент

Рассвет окрасил волны Па-де-Кале стально-голубым и серо-алюминиевым. Утро выдалось ветреное, морские волны бились в причал, раскачивая большой паром на швартовах. Баррабас, Джо Энн, Жером и Смок стояли на причале в задних рядах толпы, ожидая сигнала к посадке. Беттина, что было подозрительно, куда-то запропастилась.

Справа выстроились автомобили, разрешённые к перевозке во Францию, в основном дешёвые бразильские метанольные компактники.

Баррабас закутался в плащ и придвинулся к Джо Энн. Небо было закрыто плотной пеленой облаков, белые клочья тумана цепляли жадеитовые вершины волн.

— Холодно-то как, — пробормотал Жером-X.

— Это Англия, дружок, — ответила Джо Энн. — Тут лето такое.

— Ещё потеплеет, — сказал Баррабас. — Лето только началось. — Он выглядывал ВАшников. — Лучше было бы на самолёте, я думаю.

Смок сказал едва громче шёпота:

— ВА, конечно же, поджидали бы нас в аэропорту. Здесь они, возможно, засаду устроить не додумались.

Баррабас ответил:

— Вряд ли. Странно, что их нет. Им нужна Джо Энн, и они из кожи вон бы вылезли, чтоб её найти. Уж я-то их знаю.

— Может, хотят, чтобы нас копы арестовали, — предположил Жером. Оглядываясь через плечо, он тоже кого-то искал на улице.

— У них налажены связи с полицией, но, уверен, в таком деле они привлекать её не захотят, — сказал Баррабас.

Жером казался маленьким и грустным в сером дождевике, который позаимствовал у Далии; плащ был ему великоват.

Смок покосился на него.

— Ты в этом уверен, Жером? Уверен, что отправляешься с нами?