Судьба одной куклы

Как только они оказались наедине, и как только они смогли отдышаться, зайчонок наконец улыбнулся. Ла достала свой таинственный подарок и сунула его волчице, которая лишь удивленно моргнула.

Это была маленькая фигурка, недавно высеченная из дерева, которая все еще немного пахла смолой. Она представляла собой, на удивление, причудливое отображение высокой женщины, облаченной в простую рубаху и красивую длинную юбку, с когтистыми руками и заячьими ногами, а вытянутая морда и пара длинных заячьих ушей украшали её голову. Фигурка была немного липкой на ощупь; мягкий заячий пух был приклеен сверху, давая деревянному изделию, в каком-то роде, дурацкую внешность.

Оно выглядело невероятно глупо, по-детски наивно, но при этом было видно, сколько любви было вложено в эту фигурку. Это не была обычная безделушка, сделанная впопыхах простым ножиком; это изделие явно заняло много времени и потребовало множество разных инструментов в процессе.

Самира видела грандиозные картины, написанные маслом, изображающие великие сражения или метровые полотна, увековечивающие целые семейные древа. Она рассматривала красивые статуи из бронзы, в виде героев прошлого, которые были так велики, что голова шла кругом.

Но для неё, эта маленькая деревянная поделка, грубая, липкая, со сколами в некоторых местах была самым ценным предметом искусства, которое она когда-либо видела. У неё пропал дар речи, пока она рассматривала фигурку; под тусклым светом факела, Ла готова была поклясться, что видела, как уголки волчьих глаз заблестели в темноте.

“Это тебе,” – произнесла она, спустя минуту, пока волчица уже размышляла о том, куда в её комнате лучше всего будет поставить этот подарок, и какую бесценную фамильную реликвию можно будет убрать или выкинуть, чтобы освободить под него место.

Но Самира разберется с этим потом. Их время для совместного пребывания было строго ограниченно её матерью, и они обязаны были использовать его на максимум. После крепкого объятия в качестве благодарности своей подруге за такой подарок, Самира жестом поманила ту за собой.

На два часа замок был в их распоряжении.

Для маленькой Ла это было, словно сказка стало явью. Не имея в свободном доступе кучу реквизита и большого количества участников, она привыкла к играм, которые существовали исключительно в её воображении. Здесь же, целый мир открылся перед ней – у них было больше игрушек, чем они были в состоянии использовать, одновременно из коллекции Самиры и тех, что они могли получить с помощью импровизации. У них было практически неограниченное количество потенциальных игроков, благодаря власти и желанию волчицы указать на любого слугу, который должен был беспрекословно подчиниться, если их игра требовала более, чем двух участников. И, конечно же, у них был доступ к бесчисленному количеству комнат для исследований. Они играли в прятки в подземелье, играли в догонялки на тренировочном поле…

…и затем, они оказались в хранилище.

Едва освещенное помещение было пыльным и слегка грязным. Коробки и ящики были свалены друг на друга, большие комоды буквально ломились от абсурдно дорогих нарядов, которым не повезло выйти из моды. Дети заперли себя внутри, сделав эту комнату своей цитаделью.

Ла с любопытством озиралась вокруг. Затхлый запах помещения не сильно её беспокоил; она все же была из деревни, где даже еда пахла не сильно лучше. Они решили разделиться; Самира пошла искать одежду, а Ла – реквизит для дальнейших игр.

Она бесцельно слонялась вокруг, в то время, как факелы, казалось, готовы потухнуть в любой момент, что наделяло это место странной, потусторонней атмосферой. Ла ощутила, как её сердце начинало биться все сильней. Движение.

Как хорошая маленькая добыча, она тут же замерла на месте, и лишь её уши продолжали слегка подрагивать. Но никаких звуков, за исключением шебуршания мышей, не последовало. И все же она была уверенна, что видела нечто.

Будучи напуганной, она сделала еще один и вновь увидела это - ноги, которые волочились по полу, не издавая ни звука. И вновь она замерла. Призрак? Шуршание позади, издаваемое Самирой, которая продолжала рыться в старой одежде, было единственным, что помогало успокоиться.

И затем она четко увидела их – заячьи ноги, которые торчали из куска парусины, который скрывал все остальное тело. “С-самира?”

“М-м?” – раздался знакомый голос позади Ла.

“Мне кажется… там кто-то есть”.

Ла услышала пренебрежительное фырканье от Самиры, которая продолжала свои поиски нарядов. Вначале зайчиха разозлилась, но затем вспомнила, что такая реакция её подруги вполне оправдана, ведь Ла уже использовала точно такую же фразу для розыгрыша волчицы. Несколько раз.

Что ж, видимо, ей придется собрать всю свою храбрость воедино и раскрыть личность постороннего самостоятельно. Она сжала свои кулачки, прижала куклу ближе к сердцу, нахмурила брови и бросилась к парусиновой накидке. Бесшумные ноги за накидкой побежали ей навстречу, и Ла приготовилась к удару… её маленькая ручка дотянулась до парусины и сорвала ту прочь.

Облачко пыли упало на Ла, но это не помешало ей увидеть это. Прямо перед ней, меря её взглядом, стоял силуэт зайчонка, покрытый слоем пыли. Ла почувствовала, как её шерсть встает дыбом и метнулась в укрытие – заячий силуэт последовал её примеру.

Она выглянула, и другой зайчонок сделал то же самое. Их взгляды встретились. Силуэт выглядел… знакомым. Не делая резких движений, Ла вышла из своего укрытия, и каждое её движение точно повторялось напротив. Она продолжала держать маленького волчонка у сердца. Силуэт делал то же самое со своей волчьей куклой.

Погоди-ка… волчья кукла?

Ла помахала, и силуэт ответил ей тем же.

После такого зайчонок застыл в шоке и непонимании. Это не был другой заяц – это была она сама. С какой темной магией она столкнулась? Что за придворный чародей смог заставить застыть на стене кристально чистую воду.

Ох, ей это совсем не нравилось.

Когда Самира присоединилась к ней, точная копия волчицы также подошла к зайцу по ту сторону.

Две волчицы начали смеяться. Два зайчонка почувствовали себя раздосадованными, можно даже сказать, пристыженными.

Пара волчиц увела зайчиков прочь, не давая никаких дальнейших объяснений об этой странной, заключающей души невинных внутри, гладкой поверхности.

Игры с переодеванием вскоре показали свою абсолютную несостоятельность. Наряды, до которых они смогли добраться, оказались чересчур большими для них, а надеть их самостоятельно, без участия толпы слуг, оказалось и вовсе непосильной задачей. К тому же вся одежда была пропитана пылью, а роясь в ней, дети то и дело натыкались на большую белую моль, тревожа её пир.

Но дети всегда найдут, чем себя развлечь, и очередное такое развлечение было придумано Самирой. Зачем носить тяжелую, неподходящую по размерам одежду взрослых, когда каждый из них уже обладал нарядом, который они никогда не носили, одеянием из абсолютно параллельных для них миров? В конце концов, Ла была облачена в привычные крестьянские тряпки, а Самира – в изящное платье.

С детским восторгом они начали обмениваться гардеробом, шаг за шагом, в темноте пыльного хранилища. Когда с этим было покончено, они начали ходить кругами, оценивая свои новые облачения.

Самира выражала свое недовольство рубахой и штанами Ла, которые вызывали зуд и неприятно пахли. Она никак не могла взять в толк, зачем кому-то понадобилось делать отверстие в одежде под каждую ногу и к её огромному шоку, она была уверена, что где-то здесь затесалась одна или даже пара блох. В то же время, Ла чувствовала себя практически голой в легком шелковом наряде Самиры. К тому же, её платье было для Ла чересчур тесным и затрудняло дыхание, не говоря уже о том, что её шерсть сильно взъерошивалась от малейшего движения.