Судьба одной куклы

Глава 3

Юная зайчиха стояла на окраине поселка, у извилистой проселочной дороги. Она укуталась в грубую шерстяную накидку, уже сильно поношенную и давно выцветшую, в попытке хоть как-то согреть себя под напором кусающей осенней прохлады. Стаяло утро, когда было еще слишком рано, чтобы солнечные лучи смогли хоть немного согреть землю и воздух, когда виновник рассвета лишь начинал выглядывать из-за горной гряды, которая обозначала западные границы графства. В своих руках она сжимала плюшевого волчонка, а под левой рукой она несло кое-что еще, завернутое в простынку.

Когда она увидела знакомую повозку вдалеке, она испытала уже типичный прилив волнения и радости. Но именно этим утром, к этим чувствам добавилась и частичка страха.

Причина стала очевидна в момент, когда карета остановилась, и старый поседевший конь-кучер спрыгнул вниз, похлопав по бокам породистых жеребцов перед тем, как заговорить с зайчихой.

“Ла?” – он спросил.

Зайчихе было тяжело разобрать его скрипучий голос, но она услышала свое имя и поспешила кивнуть.

“Леди Самира Младшая желает увидеть твое присутствие в Замке. Забирайся,” – механически произнес он с долей раздражения, открывая дверцу, чтобы ребенок смог залезть внутрь. Зайчиха замялась на месте - даже подставка под дверцей, которая должна была помочь потенциальным пассажирам забраться, находилась на уровне её груди – но одного раздраженного взгляда кучера хватило с лихвой, чтобы найти в себе силы справиться и так.

Маленький прыжок дался ей легко, и этого вполне хватило, чтобы оказаться внутри. Мысленно обрадовавшись тому, что она была зайцем, Ла начала устраиваться на бархатных сиденьях. Внутри кареты было тепло и уютно, и, учитывая завывания холодного ветра по ту сторону окон, она смогла почти уснуть.

Почти.

Несмотря на все удобства, которыми Ла была окружена, две вещи все еще не давали ей покоя. Во-первых, тот факт, что она сейчас сидела на месте Леди Семирамис, заставлял Ла чувствовать себя крайне неловко, во-вторых, она никогда не уходила далеко от своего дома, а теперь её везут аж в сам Замок, который всегда являлся монолитной, нависающей вдалеке конструкцией, которая зорко наблюдала за вотчиной Аристократов. Будучи совсем маленькой, она всегда думала, что это природное строение, прямо как большие деревья вокруг или горы на западе. Теперь, даже несмотря на то, что благодаря историям Самиры она понимала, что из себя представляет Замок, ей все еще было… странно думать о том, что она действительно будет внутри него.

Но она должна была собрать волю в кулак. Самира была так рада пригласить свою подругу, что не проходило и минуты во время их последних встреч, чтобы волчица не упоминала, как она ждет момента, когда Ла наконец сможет приехать к ней в гости. К тому же, к этому моменту, у зайчихи уже не было варианта просто открыть дверцу и убежать.

Она заглянула под шерстяную простынку на предмет, которая та скрывала под собой. Один взгляд на него заставил Ла вновь улыбнуться. Прямо, как и кукольный волчонок, который сидел у неё на коленках, этот сверток позволял заметно снизить стресса у ребенка.

Поездка проходила мучительно долго, но в конце концов, Ла почувствовала, как вся повозка вздрогнула и резко затормозила. Когда дверца отворилась, зайчонок обнаружил себя в совершенно новом для него мире.

Замок был просто огромным! Одни массивные деревянные ворота были в два раза больше всего её домика. Она ощутила себя крошечным муравьев, и дело было не только в окружавших её каменных фортификациях, но и в том, насколько оживленным было это место по сравнению с родной деревней.

Здесь же она впервые увидела многие виды, которые населяли это место. Прямо, как и кучер, они не были волками – в основном, это были лошади, быки, свиньи и прочие виды, которые она нигде не встречала. Но они также и не были крестьянами. У них была вполне достойная одежда, ничего особенного, но все еще в стократ лучше того, в чем ходили все те, кого она видела до этого, за исключением сборщика налогов, глашатая и, конечно же, аристократов. Одежда местных жителей не была грязной, порванной, и большая её часть даже не воняла!

Но времени почувствовать себя здесь лишней у неё не было; вместе со взмахом кнута кучера, Ла сделала шаг в сторону от повозки, а сама она устремилась прочь. Со стороны ворот к растерянному зайчонку начали приближаться две служанки: лань и ежиха, обе облаченные в белые одеяния. Они обменялись взглядами, как бы спрашивая друг друга, что здесь забыла деревенская девочка. Она вышла из повозки, значит очевидно, что она должна быть тут… ведь так?

“Мы… можем помочь?” – спросила лань. Её голос звучал слегка покровительственно, а сама она говорила медленно и четко, чтобы селянка смогла её понять.

“Эмм… я была приглашена Са- э-э, Леди Самирой, первая этого имени, дочь… м-м…” – по мере того, как она говорила, её голос становился все тише и тише, пока не превратился в неразборчивое бормотание.

Прошло несколько секунд молчания, пока две служанки переглядывались вновь. И затем, наконец, до ежихи видимо дошло. Какое облегчение.

“А, так ты – Ла!” – воскликнула та, беря зайчонка за руку. – “Пошли”.

И пока Ла соображала, её уже начали увлекать за собой, навстречу к парадному входу – красивому коридору, украшенного рядами статуй величественных волков, держащих мечи и скипетры, которые возвышались аж до самого потолка. Как раз у подножия одной из подобных статуй она и увидела саму Леди Семирамис в окружении придворных, которая ждала прибытия Ла.

В присутствии Леди, Ла наконец осознала, что, несмотря на относительную свободу и зажиточность, эти слуги не особо сильно отличались от простых крестьян, которых она знала. Будучи около волчицы, все они пребывали в состоянии деликатного подчинения, с которым Ла была так знакома; взгляд опущен к полу, молчание до обращения и далее по списку…

Хозяйка этого Замка взглянула на зайчонка, который склонил свою голову в безмолвном приветствии. Взгляд волчицы переместился с накидки на плечах Ла, к прижатому свертку, а затем - к игрушечному волчонку. Её черты морды слегка ожесточились, но она сохранила спокойствие и начала говорить своим привычным холодным тоном:

“Леди Самира скоро освободится. До тех пор ты будешь ожидать её прибытия в молчании,” – было очевидно, что она пыталась изо всех сил скрыть свою неприязнь – не из уважения к зайчихе, конечно же, а к своей дочери, которая связалась с никчемной добычей.

“Конечно, Миледи. Я всегда стремлюсь угодить Вам,” – рефлекторно она сильнее прижала волчонка к себе; она смогла буквально услышать, как Леди усмехнулась над её жестом.

“Это желание Леди Самиры, чтобы мы оказали тебе такую любезность; слуги предоставят тебе все, что ты попросишь. Однако ты останешься здесь не более, чем на два часа. Как только отведенное тебе время истечет, мое гостеприимство истечет вместе с ним.”

“Конечно, Миледи,” – повторил ребенок.

Молчание, которое опустилось между ними, было давящим и гнетущим. Несмотря на то, что Ла прилежно соблюдала нормы приличия и даже близко не смотрела в глаза волчицы, она абсолютно четко ощущала на себе её взгляд, который заставлял шерсть Ла встать дыбом.

К счастью, знакомый голос спас её (и Леди) от этого мучения.

“Ла! Ты приехала!”

Еще до того, как зайчиха успела повернуться, она ощутила, как её обнимают сзади, крепко прижимая к себе.

“П-привет, Самира…” – прошептала Ла в ответ. Однако услышав тихий рык, исходящий от матери Самиры, она тут же поправила себя – “Эм, приветствую Вас, Леди Самира”.

Юная волчица взглянула на недовольное выражение морды своей мамы и тут же все поняла. В попытке помочь своей подруге избежать этой неловкой и, возможно, опасной ситуации, она взяла Ла за рукав и утащила её прочь. Ничего не зная о внутреннем убранстве замка, Ла тут же потеряла всякую ориентацию в пространстве, пока её саму вели сквозь извилистые коридоры с крутыми поворотами, уклоняясь от спешащих слуг и бездельничающих аристократов, пока, в конце концов, они не оказались в кладовой замка, где лишь одинокий факел подсвечивал их фигуры.