Стрелок Додд

Чем ближе они подходили к деревне, тем осторожнее становились их движения, пока, наконец, они не достигли места, откуда могли смотреть вниз по склону, туда, где деревня приютилась между двумя холмами. Все казалось почти таким же обычным. Среди домов было видно лишь несколько французов - Додд предположил, что именно отсюда была переброшена большая часть подкреплений для сопровождения конвоя. Несколько человек были заняты своей вечной охотой за чем-нибудь съедобным, хотя бы за крапивой, если не за припрятанными запасами еды, и несколько больных и раненых, прихрамывающих тут и там. По ту сторону глубокой долины, на склонах другого, более крутого холма, они не увидели ничего особенного, но этого и следовало ожидать. У разбойников было не в обычае выставлять себя напоказ.

Додд изменил их направление от реки в сторону каменистой аллеи, которую они пересекли со всеми предосторожностями, точно так же, как Додд и Бернардино пересекли ее в противоположном направлении пять дней назад. Теперь они были совсем рядом со своими друзьями. Додд был весьма доволен перспективой увидеть их снова. Он ускорил шаг, карабкаясь вверх по крутым тропинкам, насколько позволяла крутизна и необходимость соблюдать осторожность, чтобы не наткнуться ни на французский патруль, ни на португальского часового, слишком готового открыть огонь.

На вершине тропы они не обнаружили часового, хотя Додд намеренно выбрал тропу, которая вела к месту, где должен был быть часовой.

Додд раздраженно прищелкнул языком, остановившись там перевести дух; отсутствие часового, казалось, указывало на расхлябанность гарнизона, если только какой-нибудь важный долг не призвал его куда-нибудь еще. Даже если бы они были уверены, что большая часть врага находится далеко, на большой дороге, они все равно должны были бы продолжать наблюдение. Додд огляделся, но склон был слишком неровным и заросшим, чтобы он мог видеть далеко. Он перевалил через гребень холма, спустился по ложбине и поднялся по следующему склону.

И тут и он, и Бернардино заметили нечто такое, что заставило их резко остановиться там, где они стояли, и смотреть, и снова смотреть, не понимая, что они видят.

Здесь был небольшой ровный участок земли, где скалы были более голыми, чем обычно, а кусты ниже, но на дальней стороне его росло колючее дерево, сохранившее ненадежное существование. Ветви тернового дерева росли немного книзу, чтобы частично прикрывать то, что находилось под ними. Сквозь эту завесу они могли смутно разглядеть двух мужчин, прислонившихся к стволу в позах странного самозабвения. Один был странно наклонен вперед, его руки странно безвольно свисали, другой откинулся назад таким образом, что казалось странным, что он не соскользнул на землю.

Все это было очень таинственно и жутковато. Додд взвел курок винтовки, пробираясь по камням к дереву.

Только подойдя к нему вплотную, он смог разглядеть детали. Двое мужчин были пригвождены к дереву штыками - предположительно, их собственными, поскольку ножны у них были пусты, - хотя было очевидно, что тот, кто был ответственен, проявил милосердие и застрелил их впоследствии. Додд посмотрел на мертвые лица. Он узнал их, несмотря на искажение черт. Это были два португальца, двое из тех, кто помогал ему защищать холм. Одним из них был Педро, который перерезал горло раненому французу после нападения из засады. Бернардино, стоявший рядом с Доддом, изливал молитвы вперемешку с клятвами. Низкорослый мужчина, как всегда, ничего не сказал. Для него это были всего лишь еще два трупа на земле, где смерть уносила сотни людей ежедневно. Додд, в конце концов, заставил себя взглянуть на это так же, хотя это зрелище странным образом выбило его из колеи и заставило побледнеть под загаром.

Он отвернулся и продолжил свой путь через холм. Постепенно вся трагедия раскрылась. Холм подвергся штурму во время их отсутствия. Еще один мертвец, один из гарнизона, лежал на тропинке, ведущей к реке. Старая Мария лежала мертвой у входа в пещеру за потайным бродом. Можно было немного догадаться о том, что произошло с ней перед смертью.

Но Додд не мог угадать все детали. Он не мог догадаться и никогда не узнает, что полковник батальона в деревне наконец заставил себя признаться в собственной слабости и воспользовался услугами двух батальонов Шестого корпуса Нея, чтобы помочь ему очистить гору от преследовавших его там разбойников.

Додд так и не узнал о нападении этих ужасных людей, которые выступили ночью, чтобы нанести неожиданный удар на рассвете. Он так и не узнал, возможно, к счастью, ни о пытках, которые были применены к одному из пленников, чтобы заставить его раскрыть тайну брода, ни о том, что эти звери сделали с Агостиной и маленькими девочками. Но в течение дня стало достаточно ясно, что гора безлюдна. Мужчины и мальчики были мертвы. Женщины - за исключением старой Марии - и девочки пропали без вести. Тысяча триста человек, атаковавших концентрически со всех сторон, очистили это место, не оставив на нем ни единого живого существа. Нельзя было по-настоящему винить людей Нея за то, что они сделали со своими пленниками. Они вели кошмарную войну в Испании и Португалии уже три бесконечных года. Часто они видели, что враг делал с их друзьями. Мужчины, которых они взяли в плен, были взяты с оружием в руках и без формы, и поэтому заслуживали смерти. Женщины были такими же плохими, как и мужчины, и в любом случае солдатам требовался отдых в течение трехлетней кампании. И если бы у бедных дурочек хватило ума подчиниться всемогущему императору, то женщины не подвергались бы столь жестокому насилию.

Вся еда, конечно, была унесена. Додд находил утешение в мысли, что того, чего хватило бы на тридцать дней для двадцати человек, хватило бы только на один день для пятисот, и на самом деле, хотя он этого и не знал, этим поделились тринадцать сотен человек - едва ли больше, чем по куску на каждого. Додду и Бернардино холм казался проклятым. Они вспомнили веселых людей, с которыми прожили здесь так долго, людей, которые снова и снова встречали смерть бок о бок. Додд был слишком серьезным человеком, чтобы уметь улыбаться - как это сделали бы многие солдаты - по поводу того факта, что простое совпадение, что он решил в тот момент пойти и посмотреть, почему пушки стреляли по Сантарену, должно было спасти ему жизнь, когда погибли другие.

Тем не менее Додд не позволил бы ничего сделать, чтобы изменить положение дел на холме. Двое мертвецов остались гнить, пригвожденные к своему дереву, Мария все еще лежала в своей ужасной позе у входа в пещеру. Было слишком много шансов, что что бы он ни предпринял в этом деле, любой новой исследовательской группе из деревни станет известно, что на холме все еще есть выжившие.

Глава XVII

СЕРЖАНТ ГОДИНО пришел к выводу, что, несмотря на отчаянно тяжелую работу, которую требовали от него и его людей, жизнь в Сантареме была ему гораздо больше по душе, чем жизнь с батальоном в деревне. Сама работа была благословением; они, по крайней мере, что-то делали, а не гнили в своих бараках, пока вечный дождь барабанил по крышам, и закаленные ветераны Второго и Шестого корпусов были гораздо лучшими партнерами по работе, чем беспомощные, измученные болезнями новобранцы его собственного батальона - за исключением Дюбуа, конечно, который был другом его детства. Вскоре заработали городская мельница и городские печи, так что мужчины могли есть хлеб вместо заразной кукурузной каши. С беззаботностью лучших французских солдат они вскоре организовали между собой городской оркестр, который давал концерты всякий раз, когда позволяла работа. Офицеры разгуливали по улицам с женщинами на руках, что делало это место очень уютным, хотя некоторые женщины были одеты в мужскую форму, и никого из них, когда они щеголяли по городу, нельзя было принять за кого-то другого, кроме тех, кем они были.