Страница 24 из 82
Вскоре с дальнего берега загремели орудия, и им немедленно ответили орудия из Сантарена. Додд, с тревогой вглядываясь за поворот, пытался разглядеть, куда были нацелены британские орудия, но на таком расстоянии было трудно уловить попадание пули. Затем он увидел кое-что еще. Длинная полоса дыма вырвалась из-за берега и, описав широкую дугу через реку, закончилась среди домов Сантарена. За ней последовала еще одна, и еще, в то время как огонь французских орудий усилился с удвоенной силой.
Додд в некотором замешательстве почесал в затылке, прежде чем перейти к объяснению этого явления. Ракеты! Долгое время в английской армии были одна или две ракетные батареи, которые служили источником всеобщего веселья. Ракеты были таким ненадежным и нестандартным оружием. Возможно, они могли служить для устрашения дикарей или... Теперь Додд догадался об их назначении. В Сантарене было что-то, что англичане стремились поджечь. Предположительно, это что-то должно быть в пределах видимости с дальнего берега и, следовательно, находиться близко к кромке воды. Додд был достаточно опытным солдатом, чтобы догадаться, что это должно быть - мост или материалы для перекрытия, лодки или понтоны и прочее дорожное хлама. Додд потянул себя за щетинистую бороду, которая за последние несколько недель выросла у него на подбородке, и погрузился в глубокую задумчивость.
Ракета за ракетой устремлялись через реку, в то время как орудия из Сантарена пытались вывести из строя ракетную батарею, а орудия на другом берегу пытались заставить их замолчать. В разгар действа они услышали наверху шум, который напугал их. Они в страхе переглянулись и попятились назад, к миртам. С поля, под краем которого они находились, донеслись щелканье кнутов, бряцанье сбруи и громкие приказы по-французски. Ржали лошади и кричали люди. Додд понимал, что происходит, но не осмеливался издать ни звука, чтобы просветить своих товарищей, даже если бы знание языка позволило ему это сделать.
Он достаточно хорошо знал звук вступающей в бой батареи. Бернардино и низкорослому человеку не пришлось долго ждать в неведении. С ужасающим грохотом шесть орудий в пятидесяти ярдах позади них открыли огонь одновременно. Их перебросили сюда, чтобы зайти англичанам во фланг. Пороховой дым от орудий, стелившийся низко над землей, опускался на них. Это заставило бы их закашляться, если бы они осмелились позволить себе кашлять. Они услышали приказы офицеров, корректирующих направление и высоту, а затем орудия загрохотали снова, и снова, и снова. Додд был слишком низко, чтобы видеть, по чему они стреляют, и уж точно не собирался пытаться выяснить. Здесь, в своем укрытии, они были в смертельной опасности. Они присели на корточки среди миртовых кустов, стремясь к полному укрытию. Губы Бернардино шевелились в молитве, но он был глуп, потому что позволил шуму усилить свой ужас; несмотря на свой здравый смысл, он не мог заставить себя поверить, что ужасные взрывы ничего не добавили к их опасности.
Тем не менее, несколько минут спустя наступил момент гораздо большей опасности, когда кто-то подошел к берегу реки на некотором расстоянии и посмотрел на воду. Все трое застыли среди кустов - пытливый взгляд новоприбывшего, тем не менее, мог бы выдать их. Но он не искал людей; он был бы крайне удивлен, обнаружив английского солдата и пару португальцев, спрятавшихся под самыми дулами его ружей. Он искал место, чтобы напоить лошадей, и ближайшие окрестности с десятифутовым спуском к поверхности реки явно не подходили. В конце концов, в трехстах ярдах от этого места лошадей подвели к кромке воды - достаточно опасной, но не слишком.
Додд, Бернардино и низкорослый человек весь день прятались в кустах, в то время как пушки ревели над ними с интервалами, когда их цель не была скрыта, в то время как лошадей поили совсем рядом, а ракеты все еще прочерчивали дымные дуги над рекой. Насколько мог видеть Додд, они не произвели ни малейшего эффекта. Для того чтобы ракета вызвала пожар в то время, когда многочисленная и бдительная пожарная команда находилась на страже, потребовалось бы гораздо более благоприятное стечение обстоятельств, чем когда-либо можно было ожидать; и, в любом случае, нельзя было ожидать, что ни одна ракета упадет на землю менее чем в ста ярдах от цели. На самом деле, по мнению Додда, все, кого это касалось, просто зря тратили порох.
Возможно, британский офицер, командовавший ракетной батареей и артиллерией за рекой, пришел к тому же мнению к концу дня, потому что стрельба стихла. Батарея на поле над троицей прекратила огонь, предположительно потому, что противник скрылся из виду, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими взрывами смеха и разговорами невидимых артиллеристов и непрекращающимся бульканьем водоворотов реки под ними. Позже, во второй половине дня, их удача проявилась еще раз. Они слышали звон и бряцанье сбруи, когда лошадей снова подводили к орудиям, и они слышали щелканье кнутов и крики погонщиков, когда животных побуждали к диким усилиям, необходимым для того, чтобы поднять орудия из земли, в которую они погрузились под воздействием импульса выстрела. Затем по полю зазвенели ружья, и они услышали, как шум их продвижения перерос в рев, когда они достигли мощеной большой дороги, и рев постепенно затих с увеличением расстояния.
Батарея отошла, и Бернардино, с присущим его годам и неопытности нетерпением, начал как само собой разумеющееся разминать затекшие конечности; он намеревался вскарабкаться наверх и посмотреть, не остался ли над ними кто-нибудь из врагов, но Додд схватил его за плечо и снова принудил к пассивности. Ушел враг или нет, они не смогут сдвинуться со своей нынешней позиции до наступления темноты. Заглядывать за край означало рисковать без всякой награды, кроме удовлетворения любопытства, и хотя любопытство Додда в этом вопросе было таким же острым, как и у Бернардино, он не собирался подвергать себя опасности из-за этого. По мнению Додда, никакой душевный или телесный комфорт не мог сравниться с негативным комфортом оставаться в живых до тех пор, пока позволял долг - это мнение Додда во многом объясняет, почему он смог пережить пять кампаний.
Остаток дня они простояли неподвижно в кустах, время от времени промокая насквозь под дождем. Они, вероятно, не понесли бы немедленного наказания за это; головная простуда очень редка среди людей, проводящих все свое время на свежем воздухе. Однако они не могли похвастаться таким иммунитетом от пневмонии или ревматической лихорадки, и в последующие годы, если бы им суждено было прожить так долго, они были бы согбенными, искалеченными и мучились бы от ревматизма - скажем, через тридцать лет. Но мужчины в возрасте чуть за двадцать - и меньше всего солдаты - не часто задумываются о возможной болезни через тридцать лет.
Все размышления Додда в течение дня не привели его ни к какому определенному решению. В Сантареме были материалы для наведения мостов, которые англичане хотели сжечь; это делало его долгом сжечь их, если он сможет. Это было достаточно ясно; не дело Додда было иметь в виду тот факт, что мотивом для желанияразрушение моста может быть действительно очень незначительным - не более чем результатом самого обычного решения о том, что разрушение всего, что враг считает желательным построить, должно быть хорошим ходом. Если конница, пехота и орудия были подтянуты, чтобы сжечь мост, то Додд тоже должен был попытаться; вопрос, на который в данный момент не было ответа, заключался в том, как это сделать. Он мог достаточно ясно видеть Сантарен и возвышающиеся склады на набережных. Там находилось несколько тысяч человек; ночью (такой, должно быть, была давка в городе) люди спали или стояли на страже вокруг всего этого барахла, на нем и под ним. Неохотно он решил, что проникнуть в Сантарен и поджечь мост - задача невыполнимая - насколько он мог судить в данный момент. Это мог сделать человек без формы, но снятие формы сделало бы его шпионом, повлекшим за собой смерть шпиона, и Додд, с обычными фантастическими представлениями о воинской чести, отказался рассматривать это, хотя он достаточно хорошо знал, что если французы поймают его так далеко от своих мест расквартирования, они, вероятно, все равно застрелят его или повесят. И все же, хотя бизнес казался таким невозможным, Додд не отбрасывал полностью все мысли о нем. Возможно, представится какой-то другой способ обойти эту трудность. Длительная разведка из дальнего уголка леса, где они нашли своего нынешнего проводника, могла бы что-то подсказать - Додд не мог себе представить, что именно, но надеялся. Поэтому, когда на них опустились сумерки, он вместе с остальными приготовился вернуться в укрытие низкорослого человека.