Стрелок Додд

Он видел, как Мигеля вынесли из деревни и похоронили в поле; он был уверен, что это был Мигель, даже с такого расстояния. Французы, должно быть, притащили его в деревню и убили. Среди женщин раздались новые вопли. В последнее время Мигель вел уединенный образ жизни; его жена умерла, а сыновей призвали в армию, но все в этой деревне были родственниками друг другу; они вступали в браки на протяжении поколений, даже (что не было чем-то необычным в этих затерянных деревнях) в пределах запрещенных степеней. Мигеля оплакивали двоюродные братья, племянницы и невестки.

Другая информация, которую принесли наблюдатели на холме, о том, что французы обнаружили скрытые запасы продовольствия в бункере Мигеля, осталась почти незамеченной во всеобщем смятении.

Тем не менее смерть Мигеля недолго оставалась неотмщенной.

Наступило утро, когда Бернардино, раскрасневшийся от возбуждения, поспешно подошел к Додду и остальным и повел их к "столу", где они собрались с бесконечной осторожностью.

Бернардино указал вниз по склону, и все последовали его жесту. Далеко внизу по склону они увидели полдюжины мужчин, ползущих по тропинке. Они были согнуты пополам и двигались с такой нелепой осторожностью, что Бернардино не смог удержаться от хихиканья, указывая на них: было так забавно видеть, как они пробирались с такой осторожностью и не подозревали, что за ними наблюдали. Именно Додд устроил засаду. Он угадал дальнейший маршрут маленького отряда и поспешно повел своих людей через склон туда, где они могли незамеченными ожидать их прибытия. Он лежал на животе, выставив перед собой винтовку, готовый к бою, и остальные подражали ему. И когда в какой-то момент их курса французы появились четко и как раз в пределах досягаемости, он повернул голову и сердито посмотрел на своих людей с такой силой, что они обуздали свои естественные инстинкты и не выстрелили, а вместо этого ждали лучшей возможности, которую предвидел Додд.

Залп с десяти ярдов и мгновенная атака, которую возглавил Додд, были достаточно эффективными. Трое мужчин были убиты и еще один ранен, Педро перерезал им горло в тот момент, когда Додд повернулся к ним спиной, а оставшиеся в живых бросились бежать по тропинке, как будто за ними гнался сам дьявол.

Додд был бы рад, если бы они все погибли, но убить семерых человек залпом из семи мушкетов даже с расстояния десяти ярдов было гораздо большим, чем можно было ожидать, - и все же жаль, поскольку Додд мог догадаться, какой моральный эффект это произвело бы на батальон, если бы целый отряд был отрезан без следа. Он запретил преследование, отозвав Бернардино, который побежал по тропинке вслед за беглецами. Не было смысла безумно бегать по холму, где можно было найти других врагов; там действительно могла быть опасность. Вместо этого Додд предпринял наилучший из возможных ход, отведя своих людей обратно к "столу" и осмотрев холм в поисках новых отрядов противника, а когда он никого не увидел, он разослал разведчиков туда-сюда на их поиски. Днем были обнаружены еще две небольшие группы, и Додд поднял своих людей, чтобы атаковать их, осторожно пробираясь сквозь подлесок. Но ни одна из атак не была столь успешной, как первая - первая же очередь насторожила их, и подойти к ним вплотную было невозможно. Они смогли преследовать их обратно в деревню только в долгом, беспорядочном бою, в котором было израсходовано много пороха и очень мало людей пострадало - несколько португальцев получили телесные повреждения. Тем не менее, это был великолепный день. Новый французский план продвижения небольших отрядов вверх по холму под покровом темноты потерпел сокрушительное поражение. И у каждого человека на холме теперь были хорошие французские мушкет, штык и патроны, снятые с трупов убитых.

На следующий день произошел более странный инцидент, который Додд так до конца и не понял. Было уже совсем поздно, когда Додд, пересекавший холм в сопровождении Бернардино, следовавшего за ним по пятам, почувствовал, как пуля просвистела у его лица, и услышал треск мушкета из кустов справа от него. Он мгновенно бросился на землю и уставился в ту сторону, откуда раздался выстрел. Струйка дыма, все еще пробивающаяся сквозь кусты, достаточно ясно указывала положение человека, который так чудом промахнулся. Был ли там один человек или двадцать, Додд не знал. Он отполз в укрытие за скалой и тщательно прицелился из винтовки в окрестности укрытия врага.

Бернардино снова начал ползти, как змея, вверх по тропинке - возможно, чтобы обойти противника с фланга, а возможно, чтобы направить в атаку других защитников холма, которые были привлечены к этому месту стрельбой.

Додд посмотрел вдоль ствола своей винтовки. Вскоре он увидел, что кусты пришли в движение, и понял, что ими движет - он так часто играл в эту игру раньше. Кто-то там пытался перезарядить свой мушкет; это было ужасно трудно сделать, когда лежишь и пытаешься спрятаться. Додд сделал все возможное, чтобы по количеству движений определить положение головы и ног человека, который заряжал. Затем он прицелился на середину расстояния между ними и выстрелил, мгновенно снова откатившись за камень. Выстрела в ответ не последовало. Додд пополз на животе прочь от своего камня, вниз по тропинке, пока, пройдя ярдов двадцать, не оказался в углублении в земле, которое обещало полное укрытие. Здесь, лежа на спине, он ухитрился перезарядить ружье. К счастью, на этот раз пуля не застряла в нарезах, а мягко скользнула вниз и легла на вату. Он положил оружие рядом с головой, перевернулся на живот и снова взялся за него. Затем он отполз к другой скале, откуда мог наблюдать за участком кустарника, в который стрелял.

Он выставил винтовку вперед и прицелился, но не увидел никаких признаков движения. Его напряженный слух едва уловил звук, издаваемый кем-то, пробирающимся сквозь кустарник повыше, но это, несомненно, был Бернардино - звук доносился с его стороны. Додд лежал очень тихо, напрягая все свои чувства, осматривая густые заросли вокруг в поисках каких-либо признаков врага - они могли быть не все в одном месте; они могли подкрадываться к нему с любой точки компаса. С ужасающим терпением он лежал неподвижно. Его уши действительно подергивались, настолько напряженно он был настроен, когда какое-нибудь особенно неуклюжее движение со стороны Бернардино производило больше шума, чем обычно. Затем, по прошествии очень долгого времени, он увидел далеко справа от себя верхушку кивера английского пехотинца, показавшегося из-за кустов. Это был Бернардино, использующий старый трюк - поднимать шляпу на палке, чтобы отвлечь огонь противника. В данном случае это было особенно полезно, потому что сообщало Додду, где находится Бернардино. Зная, что этот фланг в безопасности, он смог перейти в наступление. Он взвел ружье наполовину - Додд был слишком осторожным человеком, чтобы продираться сквозь подлесок со взведенным курком, - и начал еще одно очень осторожное наступление. Он продирался сквозь кусты, не отрывая от земли ни малейшей части своего тела, используя пальцы ног и локти, продвигаясь дюйм за дюймом ценой огромных усилий.

Наконец пришло время, когда он смог разглядеть своего врага - по крайней мере, часть его самого. Он смог разглядеть верх черной гетры и часть штанины чрезвычайно грязных белых штанов.

Как бы он ни менял позицию в умеренных пределах, из-за рельефа местности он не мог увидеть другую часть противника. Он тщательно прицелился в колено бриджей и выстрелил. Он был уверен, что попал в цель; ему показалось, что он увидел, как нога дернулась, прежде чем дым скрыл его обзор, но когда он посмотрел снова, нога все еще лежала там.

И снова, осторожно отойдя от того места, откуда он стрелял, Додд выполнил сложный трюк акробата - заряжание лежа. Затем он снова изогнулся вперед по сужающейся дуге. Он насадил шляпу на шомпол и, держа ее на расстоянии вытянутой руки, поднял над кустами. Огонь не был открыт, и через некоторое время на сигнал ответил Бернардино с позиции прямо перед собой. Очевидно, они обошли оба фланга противника по широкой дуге. Поблизости не могло быть никого, кроме того, кто бы это ни был - немногие или многие - в том месте, откуда был произведен первый выстрел. Додд начал подозревать, в чем дело, но он был слишком осторожен и терпелив, чтобы рисковать своей жизнью, опрометчиво проверяя свои подозрения. Он возобновил свое утомительное, трудное продвижение, продираясь сквозь кустарник, меняя направление через каждый ярд или около того, чтобы избежать необходимости переползать через какую-нибудь каменную глыбу, которая могла поднять его на дюйм или два над горизонтом.