Стрелок Додд

Это было некоторым утешением, когда они, наконец, поплелись обратно в деревню и обнаружили, что охрана штаба приготовила для них костры и горячий суп — хотя в супе этой ночью не было даже привкуса мяса, и его с трудом можно было отличить от простого картофеля с водой.

Доведя до белого каления триста человек подобным образом и износив кожаную обувь трехсот человек, стрелок Мэтью Додд выполнил свой долг. Это было достаточно просто, хотя объяснять свои желания жителям деревни было утомительно, и Бернардино нисколько не помогал ему безнадежно неверно истолковывать его знаки.

Самым трудным было убедить жителей деревни уничтожить ту еду, которую они не могли унести. Они уходили из своих домов в горы, они забирали с собой свой скот, но уничтожать пищу было почти святотатством для их бережливых умов. Додду пришлось в одиночку выкопать картофель и отвезти его к берегу реки, прежде чем они пришли ему на помощь. И ему пришлось в одиночку заколачивать винные бочки. Тем не менее за тридцать шесть часов, отпущенных ему между уходом драгун и прибытием пехоты, было сделано многое. И когда, наконец, был подан сигнал об этом прибытии, было всего лишь элементарной стратегией атаковать их с одного холма, пока женщины и животные укрывались на другом; и не более того - перебросить своих людей под покровом ночи на другой холм, чтобы избежать более тщательной атаки, которая, как предвидел Додд (он был солдатом пять лет и много знал о военном мышлении), была неизбежна завтра. Простая стратегия, но чрезвычайно эффективная.

В ту ночь Додд, сидя у скрытого костра недалеко от берега Тежу, не видел никаких причин, почему бы ему не продолжать это преследование еще два или три дня, пока французы будут поблизости, прежде чем нехватка продовольствия вынудит их отступить, чтобы он мог вернуться в свой любимый полк.

"Два или три дня, - подумал Додд. - К тому времени французы израсходовали бы все припасы". Додд неправильно оценил ни то, что могли вынести французские войска, ни железную волю командующего маршала, ни - поскольку он хорошо знал своего подчиненного - до какой кошмарной, логически абсурдной может дойти война. Он не мог предвидеть, что целых три месяца французы будут оставаться здесь, на Тежу, умирая с голоду, в то время как болезни и голод уносили жертву за жертвой, пока каждый третий человек не умрет, не встретившись глазами с врагом, в то время как англичане отдыхали и набирали жир в укрытии Передовых позиций. Корабли, заходящие в гавань Лиссабона, будут привозить им английскую говядину, английскую свинину и английский хлеб, чтобы они могли отдыхать с комфортом, пока их мрачные, невидимые союзники не выполнят свою работу, пока численность французской армии не уменьшится настолько, что они смогут совершить вылазку и сразиться с ними на равных. Это была стратегия столь же простая, как стратегия Додда, но в обоих случаях она требовала железной решимости и презрения к общественному мнению, чтобы реализовать ее в полной, наиболее разрушительной степени. Сравнение простого стрелка с его Главнокомандующим может показаться кощунственным, но, по крайней мере, они прошли обучение в одной школе. Жители деревни добросовестно трудились, спасая пищу от захватчиков. Детей отправили в горы к животным, пока мужчины и женщины трудились над опустошением большого деревенского амбара. Мешки с зерном и маисом тащили вверх по крутым склонам, женщины показали себя такими же сильными на этой работе, как и мужчины. Во-первых, два небольших боковых оврага, где густо росло земляничное дерево, были завалены мешками с кукурузой. Когда дело дошло до вывоза муки, люди, поначалу, казалось, возражали против планов Додда. Они разговаривали друг с другом громкими голосами, поворачивались и снова и снова объясняли Додду, но он ничего не мог понять. Наконец большая Мария, мать хорошенькой Агостины, к которой благоволил Бернардино, схватила Додда за руку и потащила за собой, согнувшись, хотя сама находилась под мешком с мукой. Они перевалили через вершину холма по хитрой, извилистой козьей тропе и спустились по другой стороне, где у подножия склона зеленела необъятная река. Тонкая дорожка спускалась здесь к кромке воды и там резко обрывалась. По обе стороны от маленького пляжа, где заканчивалась тропинка, берега реки снова вздымались большими, нависающими скалами высотой в сорок футов, и вода, набравшая силу зимой, омывала самое их подножие.

Без колебаний Мария задрала свое пышное платье и нырнула в воду босиком, все еще призывая Додда следовать за ней. Прямо под поверхностью, ответственный за пенящийся, пугающий водоворот, лежал длинный каменный гребень. Додд последовал за Марией вдоль него, вода кипела у его колен. Они завернули за угол утеса, и тут перед ними Додд увидел идеальное убежище. Это был небольшой пляж в углу утеса, который здесь был подрезан, так что наблюдение даже сверху было бы затруднено и крайне маловероятно. Там была небольшая пещера, которую можно было легко расширить, потратив несколько часов на работу киркой.

Другого подхода к пляжу вообще не было; был только подводный гребень, обнажавшийся, несомненно, во время засухи, откуда в деревне и узнали о нем, о существовании которого никто не мог догадаться.

Додд демонстрировал свой энтузиазм по поводу этого укрытия всеми выходками, на которые был способен, и вся деревня собралась вокруг и упивалась его одобрением. Сюда привезли стариков и те немногие домашние ценности, которые у них имелись, и столько еды, сколько можно было унести за ограниченное время - подъем был слишком долгим и крутым, чтобы можно было сделать все, что можно было счесть необходимым.

Большую часть кукурузы, как уже упоминалось, пришлось спрятать на склоне холма - часть даже была только ссыпана в силосохранилище рядом с амбаром, а устье ямы засыпано мусором. Сорок восемь часов, начавшиеся сражением с драгунами и завершившиеся сражением с пехотой, были достаточно напряженными.

Со времени последней стычки наступил мир. Додд и Бернардино, радостно посмеивающийся рядом с ним, лежали на холме и наблюдали за тщательно продуманной атакой, начатой на другом холме - том, который они эвакуировали. Он подсчитал силы, оставшиеся в деревне, и решил, что они были по меньшей мере в десять раз больше, чем он мог рискнуть атаковать их в отсутствие основных сил. Он видел, как вырыли две могилы и похоронили в них двух мужчин - одним из них был малыш Годрон, которого он сам ранил прошлой ночью, хотя и не знал этого. Он легко мог бы сделать пару выстрелов с дальней дистанции по группам, двигавшимся между коттеджами, но воздержался. На холме позади него паслись ценные овцы и коровы, и он не хотел подвергать французов искушению подняться этим путем и найти их.

Когда они возвращались к реке, что-то на дальнем берегу привлекло внимание Додда - это было похоже на длинный ряд сверкающих бусин на невидимой нити. Он посмотрел еще раз - расстояние было значительно больше полумили, и детали были неясны. Но его первая догадка оказалась верной. Блестящие бусинки были шлемами длинной вереницы всадников, мчавшихся рысью по дороге вдоль дальнего берега. Определить их национальную принадлежность было непросто. Додд смотрел и смотрел, и все еще не был уверен.

- Португальцы, - коротко сказал Бернардино, разглядывая их у себя под рукой. Зрение у Бернардино было совершенно замечательным - даже лучше, чем у Додда, - и Додд был доволен, что поверил ему на слово. Ему показалось, что он видит высокие гребни на шлемах, и он был склонен согласиться с ним.

Таким образом, дальний берег был занят и должен был быть защищен от французов, если бы последние каким-то чудом нашли способ пересечь ревущий полумильный поток. Додд кивнул головой в знак полного одобрения планов милорда Веллингтона. Если бы он сам перешел границу, то оказался бы среди друзей, которые передали бы его обратно в Лиссабон, в полк. Но не было способа, которым он мог бы переправиться. Казалось, лодок не было вообще - это было единственное, в чем приказ Веллингтона был выполнен, - а Додд не умел плавать ни на гребок. Он мог только с тоской смотреть на португальских драгун, рысивших вдоль противоположного берега, и снова вернуться к своему нынешнему долгу - не попасть в руки французов.