Стрелок Додд

Они устало готовились к ночлегу. Полдюжины добровольцев - те, чьи ноги были повреждены меньше всего, - начали ползать по холму, срезая кусты для топлива.

Фурнье и Лебрен, хваставшиеся тем, что у них есть одеяло, которое они носили по очереди, начали сооружать его наподобие крошечной палатки. Вскоре разгорелось с полдюжины жалких костерков, дававших много дыма и очень мало тепла. Только вокруг одного костра царила суета ожидания. Здесь над огнем действительно висел горшок, и один мужчина готовил мясо для вечерней трапезы для себя и своих близких друзей. Это была маленькая белая собачка, которую он увидел в начале марша в тот день и тут же застрелил. Остаток дня он носил его, привязав за лапы к поясу, и теперь, как ни в чем не бывало, снял с него шкуру, выпотрошил и разделал на части, бросая мясо кусок за куском в котел. Другие мужчины жадно смотрели на него, но это была всего лишь маленькая собачка, и они не могли рассчитывать на долю.

Кто-то принес блюдо с тушеным мясом капитану на его уединенный бивуак, но, хотя он смотрел на него с тоской и принюхивался к его божественному вкусу, он с грустью отказался от него и снова принялся грызть свой хрустящий хлеб. Он не мог есть мясо, пока все его люди не попробуют его хотя бы на вкус.

Наступила темнота, и костры начали гаснуть. Несчастные люди плотнее закутались в плащи на своих изможденных телах и попытались зарыться в землю, пытаясь укрыться от пронизывающего холода. Они были всего лишь мальчиками, эти бойцы Восьмого корпуса, новобранцы, объединенные в наспех сформированные батальоны и отправленные в долгую и унылую дорогу в Португалию, необученные, неподготовленные, плохо экипированные. Человек, пославший их, в то время разъезжал по своим провинциям, демонстрируя ошеломленному народу чудесную новую жену, которую он завоевал по праву завоевания, - настоящую принцессу Габсбургов, дочь пятидесяти императоров.

С наступлением ночи ветер стал холоднее. Мужчины бормотали и стонали, поворачиваясь взад и вперед в поисках какого-нибудь тепла или утешения. Однако их покой не был нарушен, когда часовые окликнули их, ибо это был крик, к которому они привыкли. В ту ночь капитан трижды совершил обход, чтобы убедиться, что часовые бдительны и находятся на своих постах. Бдительность была необходима, поскольку португальцы, как известно, пробирались в ряды спящих людей и перерезали полдюжины глоток, прежде чем снова уползти незамеченными.

Глава IX

ДАЖЕ молодые солдаты Восьмого корпуса могли посмотреть на реку и по направлению ее течения угадать, наступают они или отступают. "Что это, сержант?" - спросил молодой Бернард. "Мы возвращаемся домой?" Потому что полк находился во главе длинной колонны, марширующей по большой дороге вдоль берега Тахо прочь от Передовых позиций.

"Возможно, Бог знает, но не я", - сказал Годино.

"Возможно, мы собираемся найти дядю Годино", - сказал Фурнье.

"Будем надеяться на это", - сказал Годино. Сам он на это надеяться не мог; он и представить себе не мог, что они вот-вот перейдут безмостный Тахо и соединятся с далекой армией Юга.

- Нет, - сказал Фурнье, - Бернард прав. Мы возвращаемся домой. Вернемся к приличным жильцам. И всем нам выдадут новую пару туфель, и будем надеяться, что Годрон получит еще одну пару бриджей до того, как испанские дамы увидят его и упадут в обморок от экстаза.

Это вызвало смех. Теперь, когда был сделан определенный шаг и они двинулись в новом направлении, мальчики действительно могли смеяться. Они прошли мимо мертвой лошади на обочине дороги.

- Значит, перед нами драгуны, - сказал Годино, глядя на тварь, которая только начинала разрастаться от разложения.

"Почему это должен быть кто-то из наших?" - спросил Годрон. На нем не осталось ничего от снаряжения.

"Судя по клейму на боку, сынок", - ответил Годино. - Когда ты собираешься научиться своему ремеслу?

- Но если это кто-то из наших, - задумчиво произнес Бернард, - а драгуны впереди, это похоже на отступление, не так ли?

- Может быть, - сказал Годино, а потом ожесточился, потому что не хотел, чтобы надежды этих мальчиков были слишком завышены. "Но их отослали бы с дороги, что бы мы ни собирались делать - атаковать линии или стоять на месте. Я полагаю, что нас послали сюда только для того, чтобы действовать как фланговое охранение и присматривать за рекой".

Это повергло их в уныние: перспектива дальнейшего пребывания в Португалии вызывала у них отвращение. Дальнейших разговоров не было, пока не произошел другой инцидент, который придал им новый импульс.

Офицер штаба, громыхая, шел по мощеной дороге вдоль колонны, туда, где полковник ехал во главе.

- Приказ, - глубокомысленно заметил Бернард. - А приказы всегда означают неприятности. - Он был прав. Где-то дальше дорога отклонялась от реки, чтобы пересечь в более удобном месте двуглавый отрог холмов, который под прямым углом спускался к реке. Вверх, в массу запутанной местности, лежащей между дорогой и рекой, уходила узкая каменистая тропинка.

Здесь батальон на мгновение остановился, и по рядам прошел слух - как всегда, никто не знал, кто за этим стоит, - что в конце переулка находится заготовка. Но полковник явно не ожидал гостеприимного приема в биллетсе, видя, что он повел батальон вверх по переулку в авангарде.

"Похоже, нашему отступлению пришел конец", - сказал Годрон.

- Но, ребята, на сегодня заготовки, - сказал Фурнье. - И суп на ужин. В этот самый момент в голове колонны раздался выстрел, за которым последовало еще с полдюжины. Колонна остановилась, двинулась дальше, снова остановилась, в то время как стрельба усилилась, затихла и возобновилась. Друзья Годино, шедшие в хвосте колонны, не потрудились вытянуть шеи, чтобы посмотреть, что происходит впереди. Такого рода стычки происходили два или три раза в день в колонне, марширующей по Португалии. Затем капитан вернулся в конец колонны, его барабанщик следовал за ним. Он взобрался на крутой склон дороги и некоторое время стоял, глядя на холмы, прежде чем повернуться и поманил к себе ожидавшую компанию. Они взобрались на берег со стоической беспечностью.

- Загоните этих парней в реку, - сказал капитан.

Каждый знал, что он должен делать. Рота растянулась длинной тонкой линией и медленно продвигалась вверх по крутому склону. Прямо на вершине случайные выстрелы и клубы дыма указывали, где действовал авангард. На некотором расстоянии они не встретили никакого сопротивления, но на полпути к вершине холма из-за камня вырвалось облачко дыма, и над головой просвистела пуля.

Человек, стрелявший из него, вскочил и помчался впереди них вверх по холму. Шеренга застрельщиков на минуту раздвинулась, когда некоторые из горячих голов сделали вид, что собираются побежать за ним, а затем снова перешла в устойчивое наступление. Выше в засаде было больше людей, раздавалось больше выстрелов. Кто-то в линии перестрелки упал с грохотом. Тут и там люди стреляли в ответ.

"Подождите, пока не будете уверены", - крикнул Годино своему отделению. Некоторые из них оглянулись на него и ухмыльнулись. В дружеских отношениях, которые существовали между унтер-офицерами и рядовыми французской армии, они часто спорили с ним по поводу меткости стрельбы. Они приближались к вершине холма. Кто бы ни противостоял им там, его отступление было бы отрезано, если бы он не был осторожен.

- Там англичанин! - внезапно крикнул Фурнье.

- Зеленый англичанин!

Все они заметили его; он звал и жестикулировал людей, собравшихся на вершине. Все узнали его форму, и, более того, все поняли смысл его жестикуляции. Капитан, размахивая мечом, бросился вперед и крикнул своим людям следовать за ним в последнем рывке, но солдат в зеленом мундире точно рассчитал свою позицию. Он и его группа развернулись и беспорядочно побежали вдоль вершины, ловко избегая падения в реку.