Хогвартский комиссар

А Невилл постепенно тоже привык к ненавязчивому присутствию тихой жабы рядом с собой, перестал ассоциировать его с противным когда-то дедом, вредным и желчным. Но в спальню не допустил, считая её своей личной территорией, которую, кстати, делил с Гарри и Рексом. Ну да Элджи не протестовал, покорно занял ванну, покидая её на время мытья мальчиков. Таким образом мирное сосуществование оказалось вполне возможным.

Перечитав несколько раз сообщение о том, как Дамблдор тихо-мирно скончался в своем доме в Годриковой впадине и похоронен там же, рядом со своей сестрой Арианой, Алиса опустила газету на колени и вымученно улыбнулась Гиппократу.

— Неужели и правда всё кончилось? — прошептала она. Фрэнк молча приобнял её за плечи и вопросительно взглянул на Сметвика.

— Нам больше не нужно притворяться? Мы можем наконец-то зажить нормальной жизнью?

— Можете, — тепло улыбнулся Сметвик. — Дамблдора больше нет. Вы правильно поступили, спрятавшись здесь, этот человек был действительно страшен, он вполне мог вас убить: несмотря на то, что Лорд отметил Поттера равным себе, над Невиллом Дамоклов меч всё ещё висел нескончаемой угрозой, Дамблдор-то ещё играл в своих солдатиков. В день раздачи писем это было очень хорошо заметно, он что-то ещё сочинял против Гарри: построил лабиринт глубоко в подземельях, хотел кого-то своего отправить за мальчиком, вселил в Квиррелла какую-то пакость, которая его медленно убивала, и был очень недоволен тем, что Шляпа отправила Гарри и Невилла в Пуффендуй. Как она любезно сообщила на допросе в суде, Дамблдор очень хотел, чтобы мальчики были распределены на Гриффиндор.

— Невилл на Пуффендуе? — заулыбалась Алиса.

— Да, — ответно улыбнулся Сметвик. — И если вы готовы выписаться, то можете успеть к Родительскому дню в Хогвартсе. Он состоится восемнадцатого октября. Эти дни ввел новый директор Хогвартса, Аргус Филч, он постановил, что их очень не хватает детям, вынужденным на десять месяцев покидать родителей, а раз так, то пусть теперь родители посещают своих чадушек. Так что отныне каждое восемнадцатое число каждого месяца, кроме декабря, апреля и июня — Родительский день. В сентябре не получилось: Дамблдор был ещё жив, а Филч лаялся с попечителями, пытаясь внедрить нововведение. Его самого, кстати, только десятого числа официально утвердили на пост директора, до этого всё копались в архивах, искали, правда ли, что в директорах сквибы заседают? Чинуши гр-рребанные…

Фрэнк потряс головой, прогоняя образ Шляпы на допросе в суде, и жалобно взмолился:

— Целитель, я ничего не понимаю! Шляпа в суде, неожиданная смерть мерзавца-Дамблдора, директор-сквиб… Что там вообще в большом мире случилось? Из-за чего все эти радикальные перемены?

— Рекс случился, — подумав, решил Сметвик. — В школу Хогвартс пришел комиссар Рекс и навел свой порядок.

— Это кто? — удивились супруги Долгопупс.

— Сами увидите, — ушел от прямого ответа Сметвик, хитро улыбаясь. — Съездите к Невиллу и познакомитесь с этой весьма примечательной личностью.

Гермиона, страстно сверкая глазами, подлетела к Гарри, едва тот вошел в Большой зал. Схватила за руку и запрыгала перед ним.

— Гарри, одолжи мне Дементора, пожалуйста! Я хочу маму с папой пригласить в Хогсмид, восемнадцатого числа будет Родительский день, и я хочу, чтобы они приехали ко мне! Гарри, ну, одолжишь?

— Да он ещё от моих-то не прилетел, я его вчера с письмом к дяде с тётей отправил… — озабоченно ответил Гарри, обозревая потолок Большого зала. — Слушай, как только прилетит, я тебе сразу же скажу, ладно?

Но Гермиона уже унеслась доставать других. В результате ей сову одолжила второкурсница Чжоу Чанг. А Дементор прилетел с ответом к Гарри только к вечеру. Как выяснилось из письма, он задержался по своей собственной вине, перепугав до полусмерти Дурслей. Почерк был таким неровным, что Гарри без труда догадался, что рука у тёти тряслась всё время, пока она писала…

«Дорогой Гарри.

Твое приглашение стало полной неожиданностью для нас с Верноном, но ещё более неожиданным было явление твоей птицы. Боже, это было что-то с чем-то… Мы как раз поужинали и преспокойненько сели к телевизору, посмотреть тривиальный боевичок. Ну и вот, сидим мы, не дышим, смотрим во все глаза, как на экране залитый кровью и потом парень всех валит из пулемета, стереосистема, как ты знаешь, у нас на высшем уровне — самая лучшая, колонки грохочут, усиливая эффект от пальбы, эхо разносится от стен и потолка, пол и стекла в окнах гудят…

И тут пушечным залпом как ударит за окном. Мы с Верноном обмерли прям, посмотрели, а там… Ну тьма же кромешная, ночь на дворе, так она ещё и моргает. Синими очами луп-луп. Тьма, в смысле, глазастая.

Как ты думаешь, Гарри, мы сразу осмелились подойти к окну и посмотреть поближе, что за тьма там моргает на нас из-за стекла? Нет, конечно, мы, наоборот, убежали из гостиной и спрятались в своей комнате. Прости за это, Гарри, но только утром мой храбрый Вернон рискнул подойти к окну и посмотреть — убралось ли это глазастое нечто? И поди ж ты, только при свете дня мы рассмотрели, что это какая-то ушастая сова, похожая на филина, черная, как ночь, с синими глазами. После этого я вспомнила, что совы носят письма…

Гарри, мы ничего не знали про твоего Дементора и тем более поражаемся его верности — он всю ночь просидел на подоконнике снаружи, терпеливо дожидаясь, когда абоненты осмелеют и заберут у него корреспонденцию. Он — чудесная птица, Гарри, мы рады, что он есть у тебя. А насчет приглашения… Восемнадцатого, говоришь? Думаю, наш гость не будет против и с удовольствием присоединится к нам в совместной поездке в Шотландию».

Кто? Тётушка Мардж, что ли? Гарри озадаченно перечитал про гостя ещё раз — да нет, не она, иначе бы тётя Петунья написала бы «гостья», это кто-то другой и, скорей всего, мужчина. Успокоившись, он снова погрузился в чтение.

<i>«Мы постараемся добраться в срок, Вернон после обеда стал названивать в аэропорты и железнодорожные вокзалы, расспрашивал, есть ли билеты на те рейсы? Пока нашел только один из аэропорта до Инвернесса семнадцатого числа. Думаю, за сутки мы успеем добраться до Грампианского региона, в случае чего, переночуем в Даффтауне. Спасибо за адрес фермы, дорогой Гарри.

До встречи, с любовью, Петунья».</i>

Дочитав письмо, Гарри с улыбкой посмотрел на Дементора, сидящего перед ним на кровати.

— Н-да, нагнал ты шороху, пугало моё глазастое.

Сказал он это с любовью, теплым голосом, Дементор довольно распушил перья, отчего стал похож на огромную черную пуховку.

Восемнадцатого числа, первого Родительского дня, дети ждали, как манны небесной, особенно вторые-третьи и прочие курсы, для которых это новшество стало таким сюрпризом… Шутка ли, возможность увидеть родителей раз в месяц в течение всего учебного года, а не только на каникулах в Рождество и на Пасху. На нового директора Филча с некоторых пор стали смотреть с обожанием — он был первым на их памяти, кто вообще ввел Родительский день. А сам Хогвартс как будто знал об этом или догадывался, во всяком случае, многие пустующие помещения в замке вдруг приобрели статус жилых, в них появились прекрасно обставленные спальни с гостиными, заработали дополнительные ванные, душевые и туалеты. А в холле, побок Большого зала, возникли новые двери, за которыми обнаружился малый Гостевой зал с большущим гардеробом вдоль одной стены. В самом зале стояли диваны и софы, низенькие скамеечки и кофейные столики. Все дети так и представили, как они здесь устраиваются с родителями вокруг огромного центрального камина и, обнявшись, начнут задушевно общаться… Ей-богу, многие аж всплакнули.