Страница 186 из 221
Глава 56. Мишка по имени Винни
Подумав, Олег Прозоров всё-таки позвонил в Петербург — родители Вани должны всё знать о сыне. И в двадцатых числах июля приехал Вадим Петрович, оглядел сына, помурыжил его неодобрительным молчанием и велел собираться домой. С папой Ваня спорить не посмел, покорно начал сборы. Гарри, глядя на него, тоже кинулся собирать по комнате свои вещи. Заметив это, Ваня удивленно притормозил:
— Гарри, а ты куда?
— С тобой, — лаконично ответил Гарри, вытряхивая содержимое рюкзака на кровать. Ваня растерянно посмотрел на ворох носков, смятых листов бумаги и маек, передернулся и спросил:
— А как же Невский? Разве он не твой друг?
— А что Невский? — остановился Гарри. — Он мой друг, это да, ещё с первого курса волшебной школы, но… у него свои цели, и с моими они не совпадают. Я приехал к тебе в гости, он за лекарством для своих родителей, и здесь наши пути расходятся. Невилл получит своё и уедет, меня он ждать не будет, я-то ему зачем? А тут я с тобой и по-прежнему твой гость, и намереваюсь остаться с тобой до конца каникул.
Ваня благодарно улыбнулся и понимающе кивнул. Что ж, по-другому Гарри и не сумел бы объяснить свою верность. Правда, было немного жалко расставаться с кусочком сказочного мира, но… разве Гарри сам не сказка? Он же волшебник! И у него есть маленькая древесная фея — лечурка по имени Косточка. Подумав об этом, Ваня окончательно успокоился и с новым воодушевлением бросился собираться.
Невилл с Ядвигой пришли их проводить. Увидев его, Гарри смутился и собрался извиниться за свое бегство, но Невилл покачал головой и мудро заметил:
— Нет, Гарри, ты поступаешь правильно. Ты Ване сейчас нужнее, а с тобой мы и так в Хогвартсе встретимся и будем дальше учиться до последнего курса. Езжай и не тужи, ты всё верно делаешь.
Обратный путь до Питера был точно такой же, разве что без солдат-попутчиков. Чтобы мальчики не загнулись от скуки, папа Вани предложил им поиграть в «дорисуйку», эта нехитрая игра оказалась страшно увлекательной: рисуешь какую-нибудь загогулину, например спиральку, и предлагаешь напарнику дорисовать из неё что придумается. Ваня придумал улитку, и Гарри, таким образом, легко ухватил суть игры и с азартом включился. Его фантазия разошлась на полную катушку: Ваня нарисовал ступеньку — Гарри дорисовал домик, потом уже он нарисовал кружочек, Ваня, недолго мудрствуя, дорисовал к кружочку лепестки, стебелек с листиком, и получилась ромашка. Простенькая игра и бесконечная, можно играть как угодно долго, до тех пор, пока фантазия не истощится. Отличный досуг для долгой дороги. Кроме того, почитали взятые с собой книги, поиграли в крохотные шахматы на магнитиках и просто разговаривали обо всем и ни о чем. Ну и в окно смотрели, куда ж без этого?.. Увидев на одном из переездов, за шлагбаумом, бурую лошадь, запряженную в телегу, Вадим Петрович кое о чем вспомнил и взглянул на сына:
— Тянитолкаев ловил?
— Нет, папа, — кротко заморгал тот.
— Ладно, — кивнул отец. — Всё равно дома тебя странный сюрприз дожидается.
— Какой? — заинтересовался Ваня.
— Птички у нас на балконе поселились, а какие, не скажу. Сюрприз.
Гарри заерзал, вдруг занервничав, и робко спросил:
— А при них писем не было?
— Нет, никаких писем. Это не голуби.
Ваня озадаченно поглазел на Гарри и спросил в свою очередь:
— А давно птицы на балконе поселились?
— Когда я уезжал за тобой, они два дня уже жили на старом серванте. Так что, надеюсь, не улетят до твоего приезда, они на охоту летают, поэтому мы с матерью не стали закрывать окно на балконе.
Гарри со стоном приложился лбом к стеклу — точно совы, никаких сомнений! Глухо забормотал:
— Давайте угадаю, одна из них большая, белая и с разными глазами. Так?
— Да, верно. Погоди, Гарри, они твои, что ли?
— Ага. Мерлин точно мой. А вторая… пестрая?
— Да. Как далматин.
— Ну, значит, она здесь и останется. Я её тебе подарю, Уайти, обещаю!
— Да кого ты мне подаришь?! — взбудораженно возопил заинтригованный вусмерть Ваня. Гарри и Вадим Петрович переглянулись и с единодушным согласием громко прокричали хором:
— Сюрпри-и-из!
— Сова!!! — заорал вдруг Ваня. — Я же помню Мерлина! Он к тебе в Ганновер прилетал, Гарри! Я угадал — это сова?!
Гарри тихо засмеялся, с удовольствием наблюдая за счастливым Ванькой, как же это здорово — видеть его улыбку, слушать его смех и смотреть, как он радуется будущему подарку.
После пересадки на поезд до Питера Вадим Петрович ушел за постельным бельем, не дожидаясь дежурного обхода проводниц. Вернулся с тремя комплектами, застелил три полки, четвертое место пока пустовало, и Гарри с Ваней понадеялись, что его никто не займет до конца путешествия, не хотелось им никаких посторонних.
Ночью Гарри несколько раз просыпался и, смотря вниз с верхней полки, видел, что Вадим Петрович не спит, а бдительно сторожит сон Вани, у того за ночь было два легких приступа во сне, во время которых отец легонечко поглаживал сына по груди и поворачивал на бок. К счастью, они были не сильными, и Ваня, проснувшись утром, ничего о них не помнил. Даже не заметил, что у него что-то было, а Гарри и Вадим понимающе помалкивали.
Доехали без особых проблем, дома Ваня, несмотря на усталость, тут же полез на балкон смотреть на сов и честно офигел при виде Перлины, далматинистая совушка удивляла до изумления, если можно так выразиться. Потрясенный вопль Вани, наверное, было слышно и на Васильевском острове:
— Гарька!!! Неужели ты мне это чудо подаришь?!
Гарри засмеялся:
— Уже подарил. Ты же видишь, она к тебе прилетела.
— Ой, смешная такая, прелесть, честное слово! А как её зовут?
— Перлина. Но ты можешь её по-русски звать, Жемчужинкой.
— Да ты что, Гарри! Перлина тоже красиво, — запротестовал Ваня. И загорелся: — А можно Лина? Сокращенно от Перлины?
— Лина? Отлично! — одобрил Гарри.
Совушка растерянно моргала, лупая глазами на мальчишек, как-то она не ожидала, что её кому-то подарят. Она же всего лишь брата сопровождала в его дальнем полете, тоже хотела увидеть хозяина, а тут такой сюрприз… Да ещё имя сократили, кошмар, куда мир катится? И молодая сова с досады спрятала голову под крыло, отгораживаясь от несправедливой действительности.
А для Гарри продолжились каникулы в Санкт-Петербурге. Теперь он знакомился с городом по-настоящему, посещал Эрмитаж, побывал в Петропавловском соборе, съездил в планетарий и посмотрел там на удивительную достопримечательность — маятник Фуко. Ездил на все набережные Невы, хихикая порой над словосочетаниями вроде Невского проспекта, Невского переезда и прочих невских мест, что поделать, с некоторых пор это слово ассоциировалось с Невиллом и нечаянным его прозвищем, которое дал ему Ваня. И поражался памятникам, коих в старинном Петербурге было великое множество. Медный Всадник, памятник Екатерине Второй, памятник Петру Первому, Чижик-Пыжик, Нарвские ворота с конями поверху. Мосты тоже вызывали восхищение: Аничков мост, Дворцовый мост, тот самый, подъемный. Львиный мост со львами. И вообще, статуй здесь не перечесть! Одних коней была тьма-тьмущая, и бронзовые, и мраморные, и гранитные… со всадниками и укротителями, как на Аничковом мосту. Кот Елисей и кошка Василиса — Гарри целый час таращился на них, пытаясь понять, за какие такие заслуги кошек увековечили в бронзе. Оказалось, в память блокадным котам скульпторы установили их, кота Елисея на уровне второго этажа, а кошку Василису на парапете напротив через улочку. Гарри на всякий случай запомнил адрес этих статуэток — пройти по Невскому до Елисеевского магазина и завернуть за угол. Но особенно много в Петербурге было львов, самых разных: больших и маленьких, бронзовых, мраморных, гранитных, с шарами и цепями, скульптурные композиции из вереницы львов с зажатыми в пастях чугунными цепями как-то очень украшали город. Как и львы, сидящие на задних лапах и обнявшие передними шары. Были здесь и грифоны со сфинксами, Египетский мост как раз такой сфинкс и украшал. Памятники всевозможных писателей и поэтов, простых фотографов и зодчих, зайцы и хлеб, военные псы с солдатами и простые дворняги. Гарри подолгу застывал возле каждого монумента и старательно зарисовывал в альбом, который специально постоянно таскал с собой.