Страница 176 из 221
На фоне всего этого постоянно маячило чувство вины, да и сам предмет немого укора всегда был на виду — Невилл. Временами Гарри злился — он же в гости сюда приехал, а не нянчиться с Невиллом и переживать за его родителей! Те пятнадцать лет в больнице пролежали, ну и подумаешь… ещё пару лишних месяцев полежат. Но бесись не бесись, а делать что-то надо. Да и случай вскоре вроде как подвернулся — собрался Олег за морошкой на Горелые болота. Ванька пораскинул мозгами, кинулся в шкаф, достал карту района, расстелил на полу и начал ползать по ней, водя пальцами по линиям.
— Слушайте, а Горельцы-то в Борогорске!
И пулей вылетел в коридор с воплем:
— Олежка, нас с собой возьмешь?!
Собирались, как на Северный полюс: несколько пар носков, портянки, свитера, фонарики, охотничьи ножи, одеяло, котелок, спички, соль. Компас был у Олега, а также строгое требование не отходить от него ни на шаг, иначе «пикнуть не успеете, как нас разнесет на многие километры друг от друга». Русский лес шуток не понимает и сурово наказывает разгильдяев и балбесов. Рюкзаки были неподъемными, и Гарри заранее покрылся потом, понимая, что эти тяжелые мешки придется переть на своем горбу не один десяток километров. Немного удивляло отсутствие фляг с водой, ну хоть еды с собой взяли, хлеба там, колбасы, сыра. Из посуды кроме котелка были ещё оловянные ложки и железная кружка.
До Борогорска и дальше, до Борового, ехали на поезде и сошли даже не на станции, а так, спрыгнули на малом ходу на повороте и пошли в лес. Честно шли за Олегом, стараясь ни на секунду не потерять его из виду. Сумрачное утро тем временем разгоралось и нагревалось от восходящего всё выше и выше солнца, становилось всё жарче и жарче, резиновые сапоги глубоко утопали во влажном мху, густо усыпанном еловой и сосновой хвоей. Мальчики молча шагали за Олегом, перешагивали-перепрыгивали через многочисленные овражки и канавки, пересекали вброд мелкие затоны и ручейки. До болот добрались во второй половине дня. Олег достал из своего рюкзака брезентовые ведра, расправил их и начал сбор морошки. Ваня, Гарри и Невилл последовали за ним. Гарри отметил, что Олег собирает в ведро красные, лакированно-твердые ягоды, а желтые когда как, то мимо пройдет, то в рот по желанию кинет. Попробовал и те и другие и поразился:
— Ваня, а красные-то неспелые! Зачем их собирать-то?
— А красные потом дома дозреют.
Гарри понял и больше вопросов не задавал. Потихоньку-полегоньку и набрались пять четырехлитровых ведер таежной морошки, Олег нес два, парни по одному. Выбрались из болот, дошли до поляны с какими-то развалюшками, Олег повесил ведра на остатки изгороди и стал снимать доски с малого деревянного сруба, оказалось — это колодец, при нем было и цинковое ведро на цепи, которым Олег и зачерпнул воды. Ну а дальше дело техники, зачерпывай себе кружкой и пей! Холодная колодезная вода, да с устатку после честного труда показалась самой вкуснейшей на свете. А может, так и было? Не зря же так колодцы на Руси уважают.
Мальчики сидели прямо в траве, пили воду и кусали толстые бутерброды с сыром и колбасой. И глазели на луг, на цветистое разнотравье — васильки, ромашки, клевер, ещё какие-то цветики… Дрожал воздух от полуденного жара, хаотично плясала мошкара. И звенела тишина, особая лесная тишина — шелестели деревья от порывов тихого ветра, робко тенькала невидимая синичка, заливался свирелью зяблик, где-то вдали барабанил дятел. Идиллия и нирвана в одном флаконе. И ничто, ничто не предвещало ничего плохого… пока на поляну не принесло трех медвежат. Пушистые и круглые, как колобки, в белых манишках и ошейничках, они были до того умилительными, что Гарри с Невиллом прямо-таки растаяли. Но не Ваня с Олегом, они, настороженно оглядываясь, направились к брошенным рюкзакам и ведрам, при этом Ваня давал знаки иностранцам, что надо уйти тихо и быстро. Гарри послушался, потянул за руку Невилла.
— Невилл, пойдем, уходить надо…
— Да подожди ты, Гарри, посмотри, какие милые! Так и просятся на ручки… утю-тю-тюшечки…
— Ага, Невский, и у них такая же милая мама, счас как приложит…
Предупреждение Вани опоздало, на другом конце поляны появилась огромная русская медведица. Бурая, толстая и злая — опять её пострелята куда-то удрали, и как раз в тот момент, когда по всему лесу со всех сторон воняет человечьим духом. Её крошечные, налитые кровью глазки загорелись недобрым огнем, когда она в довершение к запаху увидела и самих двуногих. Вонючих и неприятных двуногих тварей, и… и… они слишком близко от её драгоценных деток. В глубине могучей груди зародилось рокотание, перешедшее вскоре в гневный рев ярости. Неслась медведица со скоростью и мощью тайфуна — ну уж нет, не уйдете, всех порву!
Гарри никогда в жизни так не бегал, сердце, казалось, выросло во всю ширь и заняло всё пространство грудной клетки, развеселый адреналин с бешеной скоростью гнал по венам кровь, грохотом отдаваясь в ушах. Рядом с возбужденными воплями бежал Ваня, а за ними по пятам неслась ревущая смерть. Нога Гарри наступила на корешок, скользнула вбок и подвернулась, со всего маху, с бешеного разгона увлекая за собой тело. От внезапного падения перехватило дыхание, а сверху ещё и Ваня рухнул, споткнувшийся об него. Медведица издала ликующий вой — ну сейчас-то она их достанет! Олег беспомощно посмотрел на зажатый в руке охотничий грибной нож и выругался — идти с ножом против медведя? Да не смешите мои тапочки!.. Невилл, скатившийся в какую-то ямку, приподнялся, с хрустом вывернув шею, и увидел, как с разбегу упали Гарри и Ваня, как над ними тут же склонилась свирепая медведица, поднялась в воздух тяжелая когтистая лапа. В глазах потемнело — это же всё из-за него, из-за Невилла! Если ребята погибнут… ему же жить незачем после такого!
Оглушительный рев заставил пригнуться деревья, Олег вздрогнул и оторвался от палки и ножа, которые он в спешке пытался связать вместе, поднял голову и ничего не понял. Два медведя сцепились врукопашную. Оба ревели и когтили друг друга. Летела по воздуху рыжая и бурая шерсть. И медведица явно уступала, в размерах точно, рыжий миша был вдвое больше неё. И тяжелее, и злее. Откуда он взялся? По широкой дуге обойдя дерущихся зверей, Олег подобрался к мальчикам, и они все вместе, ползком-ползком поспешили прочь, оглядываясь в поисках Невилла, которого почему-то нигде не было видно. Рев и шум драки стихли вдали, Олег и Ваня посадили Гарри на ствол поваленного дерева, и Олег занялся ногой Гарри. Поняв, что перелома нет, а только растяжение, он туго-натуго перетянул ногу портянкой.
— Откуда взялся второй медведь, Олег? — жалобно спросил Ваня.
— Не знаю, не видел… ну как из-под земли вырос, честное слово. Я занят был, пытался копье сделать. Так, сидите здесь, я пойду искать Невилла.
— И все-таки, откуда он взялся? — не успокаивался Ваня. — Да ещё и странный какой-то… на кадьяка похожий.
Тут Гарри буквально взвился, рывком встал, не обращая внимания на больную ногу. И крикнул, дико глядя на Ваню:
— Как ты сказал?! Кадьяк?
— Ну да… а что? Черепушка такая, знаешь?..
— Да это же Невилл! Он превратился в медведя! Он спас нам жизни.
И Гарри похромал в обратную сторону, на ту поляну. Растерявшиеся от неожиданности Олег и Ваня переглянулись и, спохватившись, рванули следом за Гарри. Медведицы с медвежатами на поляне уже не было, а рыжий медведь одиноко сидел возле колодца и тоскливо грыз когти, как человек в минуты расстройства грызет ногти. Гарри осторожно обошел колодец и медведя по кругу и, зайдя спереди, нерешительно позвал:
— Невилл, это ты?
В ответ медведь растерянно развел лапами и изобразил некое пожатие плечами, словно говоря — «вроде и я, а вроде и нет».