Страница 175 из 221
К концу монолога Невилл был совершенно красным, а Ваня лежал на столе, практически помирая от хохота. Вот таким образом и раскрылось знание русских поговорок. Гарри тоже сдавленно хихикал, вспоминая, как когда-то на третьем курсе Невилл писал письмо Хагриду про бабушкину угрозу спалить в огне камина к лысому Дамблдору кусачую книгу, предварительно огрев её кочергой и придержав каминными щипцами. Да уж, воистину, русская бабуля и кочерга — боевые товарки в первом строю!
— Ну ты и нахал, Невский… — прохохотался наконец Ваня. — Ты всё это время понимал по-русски! А мы-то с тобой, как, как… ха-ха-ха! — и он снова рухнул на стол.
После целого дня отдыха, купания, стирки грязных вещей с дороги, сушки и глажки ребята поняли, что устали ещё больше, и решили отложить поездку в Борогорск ещё на день. А там другое-третье-пятое, и прошла неделя, что поделать. Соберешься было, вот уже ключи в карман кладешь и точно знаешь, что сейчас пойдешь на автобус, так тут Люська с кухни кричит:
— Ваня! Это ужас, соли нет, караул, суп пропадет! Сгоняй до лавки, купи коробку, Христом-богом прошу!..
И ребята вместо автобуса мчатся в лавку за солью, чтобы спасти несчастный куриный бульон. В следующий раз почти подкрался к двери, с замиранием сердца проверяя в кармане деньги на тот же автобус, вот уже поворачиваешь ручку замка, вот, затаив дыхание, открываешь дверь… вот уже… шагнул… за порог. А сзади тихий голос тёти Вари:
— Ванюша, ты не сходишь к Васильевне? Я у неё вчера очки забыла, вот еле-еле вспомнила, где именно я их посеяла. Сходи, пожалуйста, а то я программу не могу прочитать, а когда сериал начнется, не помню…
Ваня читает программу, сообщает время, тётя Варя спрашивает, а во сколько начнется передача про колхоз, а фильм, а… Автобус уходит, и приходится идти на край поселка, к Васильевне, за забытыми очками. И так, по мелочи, то-сё… Но наконец-то настал этот чудесный день, когда никаких досадных случайностей не случилось и ничто и никак не помешало ребятам беспрепятственно дойти до автобуса и сесть в него. Вот и Борогорск, и даже почта открыта! Вошли, Ваня подошел к стойке и обратился к миловидной брюнетке с синими глазами:
— Здравствуйте, вы не скажете нам адрес Костянниковой Ядвиги? К ней человек издалека приехал, а адрес вот он, на конверте, «до востребования».
И конверт показывает. Брюнеточка хмурится и качает головой:
— Я видела эту старушку, она здесь только письма получает и отправляет. А где она живет и где за пенсию расписывается, я не знаю.
Тут подала голос коротко стриженая блондинка за той же стойкой, у приема посылок:
— Ой, да бомжиха она, поди. Тут же нету поселков без пунктов связи, значит что? Значит, бомжует она или в сарае у кого-то живет, есть тут такие бездомные бабки.
— Но Ядвига не похожа на бездомную, чистенькая, ухоженная… — возразила брюнетка.
— Ну значит, чья-то родственница, без прописки тут кантуется! — не сдавалась стриженая.
— Извините, спасибо! — прервал их спор Ваня, и ребята покинули отделение почты. Столпились снаружи и растерянно уставились друг на друга. Что делать дальше, они не знали, как искать в чужом городе незнакомую женщину, они тем более были без понятия. Скрипнула железная дверь почты, и на улицу выскочила синеглазка, увидела мальчиков и подошла к ним.
— Хорошо, что вы не ушли! Я ведь хотела дать подсказку, Ядвига после почты всегда заходила вон в тот продуктовый магазинчик через дорогу напротив. Я в окно это всегда видела, зайдите туда и спросите, может, продавцы знают?
— Спасибо большое! — просиял Ваня. Синеглазка упорхнула, а воодушевившиеся парни пересекли дорогу и вошли в маленький магазинчик с незатейливым названием над входом «Продукты». Внутри обнаружились витрина с мясо-молочными товарами и стойка с кассой. Прочие товары находились за витриной на полках стеллажа. Хозяин магазина нашелся за кассой, это был унылый тип с вислыми щеками и глазами побитой собаки, очень восточное лицо, не то узбек, не то киргиз, поди разбери… Ваня, полный сомнения, спросил про Ядвигу, лицо восточной национальности вопрос поняло, но старушку не знало, поэтому повернулось к занавеске позади себя и дохлым голосом позвало, цыкнув при этом золотым зубом:
— Галька… выйдь.
— Что такой там случилось, Тиграша? — из-за занавески вышла полная тётенька со смоляными блестящими кудрями и прекрасными, очень выразительными глазами, тоже армянской внешности, короче. Тигран пробубнил:
— Вот, про Ягу твою спрашивают.
Ваня поперхнулся и вытаращил глаза, армянская Галя с любопытством глянула на мальчиков и оживленно затараторила:
— А зачем вам Ягуля понадобился, а? Хотя, а че это я? Знамо же дело, за сцелением к ней обычно едут, вот и средь вас инвалидик имеется… — она сочувственно оглядела Гарри, скорбно покивала и дальше понеслась: — Тока такое она не лечит, но ить шанс же всегда есть, да? Вот и попробуйте к ей обратиться, Ягуля за у переезда живет, вот дойдете до шлагбаума, а там на тропочку сверните и по ней прямо, прямо и прямо до избушки ейней. Не потеряетесь.
Мужик всю трескотню жены вдумчиво чесал небритую синюю шею, Гарри завороженно смотрел на сие священнодействие, Невилл таращился на русские товары, а Ваня старался запомнить, где и какой переезд, потому что армянка плоховато всё-таки по-русски говорила. Но в конце концов разобрались с точными адресами, и изрядно вспотевшие парни выскочили вон, из вежливости прикупив пакет замороженных крабовых палочек.
Но к Ядвиге они не смогли попасть, пока не смогли. Потому что «за у переезда» на деле оказалось очень далеко, за полсотни километров, короче, до того шлагбаума надо добираться либо на поезде, либо на рейсовом автобусе. А мальчикам всего шестнадцать лет, вернее, Ване, Гарри и Невиллу шестнадцать исполнится в конце июля. А если учитывать, что двое из них инвалиды и состоят на учете у врачей, то, сами понимаете, ни о каких самостоятельных поездках по незнакомой местности и речи быть не могло.
Невилл досадовал и тихо бесился по этому поводу, ведь со стариком Игнатом он бы давно добрался до Ядвиги, получил у неё целебную воду и уехал бы домой. А тут жди не пойми чего!..
А так мальчишки просто жили, развлекались и получали удовольствие от каждого прожитого дня, выгуливали Дюшу, ходили на огород с Олегом и пропалывали грядки, попутно таская с кустов крыжовник, смородину красную и черную, малину и синие продолговатые ягоды терна. Та же участь ожидала и клубнику на грядках. А как же было здорово набрать целый тазик всех этих ягод, залить свежей сметаной и ложками, ложками… ух, это было божественно вкусно! Бегали на речку Мурку и ставили на ней ловушки для пескариков и карасиков, которых потом жарили и варили тут же в котелочке на костерке (жарили-пекли на веточках). Также на костре выпекали картошку, и Гарри справедливо полагал, что вкуснее он в жизни ничего не ел. В первый раз он не понял, где там удовольствие от черных обугленных клубней, которые Ваня выкопал из пылающих углей, но как только он разломил печеную картофелину и показалась желтая мякоть, так запах такой разлился, Гарри аж слюной чуть не захлебнулся, ну а вкус… без комментариев. Особенно с солью и с хлебушком вприкуску.
Бегали на Муреньское озеро, в котором плавали и плескались до одури, а потом валялись на травянисто-песчаном берегу и загорали до третьей кожи. Она с них прямо клочьями слезала, эта кожа, и с непривычки мальчишки яростно скреблись и чесались, пока не слезло сколько-то слоев и не установился равномерный загар. Несколько раз тётя Варя брала их с собой на работу в коровник, где любопытные мальчишки облазали каждую щель и закуток. Здесь пахло навозом и коровами, Гарри получал непонятное удовольствие от поглаживания коровьих морд, черно-белые буренки кротко моргали, подставляли курчавые лбы и толкали носами под локоть, требуя ещё ласки. В коровнике Гарри познакомился с ещё двумя вкусными овощными культурами — репой и турнепсом, Ваня научил, как их чистить и как именно кусать, чтобы как можно больше сока попало в рот — надо крепко прижать ко рту и быстро-быстро, мелко-мелко, как хомячок, вгрызаться в сочную мякоть. У Гарри при этом глаза сами собой закрывались, когда он смачно вгрызался в клубень турнепса или репы и всасывал потрясающе вкусный сок.