Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 90 из 194

Марина достала из небольшой ниши в стене, закрытой занавеской – циновкой из сухого речного тростника, длинную рубашку – тунику, сплетенную из какого–то мягкого зеленого материала.

– Давай примерим заодно, а то я твой размер на глаз прикидывала… Между прочим, совершенно непромокаемая, как и мое платье! Но перед этим я тебя натру такой мазью, что ты вмиг согреешься.

Люк снял с себя мокрую до нитки одежду, предварительно попросив морскую деву отвернуться, а потом лег на лежанку из сухого камыша животом вниз, а Марина принялась натирать его какой–то терпко пахнущей белой мазью. У Люка от нее защипало в носу и в глазах, зато тело стало приятно согревать.

От нежных прикосновений рук морской девы и приятно согревающей кожу мази и без того уставший Люк разомлел и погрузился во тьму беспамятства…

…Бездонная пропасть черного колодца, наполненного доверху темной мертвой водой, в которой не отражается ничего, даже луна и звезды.

«Лю–ю–ю–ю–ю–юк! Лю–ю–ю–ю–ю–ю–юк! Освободи н–а–а–а–а–ас! Только т–ы–ы–ы–ы–ы! Только т–ы–ы–ы–ы–ы–ы! Освободи на–а–а–а–а–с!» – темная вода вдруг становится прозрачной и где–то в глубине колодца – тысячи тысяч тел, тысячи тысяч рук, протянутых к устью колодца – и шепот, тихий, но настойчивый, шепот тысяч и тысяч тихих, вкрадчивых голосов.

Люка неодолимо тянет нырнуть в колодец, навстречу этим протянутым рукам, он сопротивляется из последних сил, вовсю упираясь ладонями о каменные стенки колодца, но, наконец, силы ему изменяют и медленно, но верно его лицо приближается к водной глади, а где–то в глубине он видит тысячи тысяч невыносимо уродливых… Нет, не лиц, а морд, рож, харь – невозможно сказать иначе – полу–люди, полу–козлы, полу–свиньи, полу… да мало ли кто еще! Со свиными пятачками, волчьими зубами, козлиными рогами, кошачьими глазами и… – с человеческими щеками, бровями, губами, шеями…

Люку невыносимо омерзительно смотреть на этих фантастических уродов, он изо всех сил пытается отвести взгляд, поднять голову, но не может. Наконец, со всего маху плюхнувшись в колодец, он камнем пошел на дно…

– …Лю–ю–ю–ю–юк, Лю–у–у–у–к, а Люк! А ну проснись! – ледяная струйка ударила ему в лицо и Люк тут же открыл глаза. Он увидел над собой удивленное и немного испуганное лицо Марины, ее нахмуренные брови, в руках русалки – пустую морскую раковину, с который на пол стекали последние капли.

– А? Что? Сколько времени? – Люк подскочил и присел на лежанке.

– Еще час до рассвета. Ты сначала так хорошо уснул, прям как ребенок, я не стала тебя будить, а потом – как забился, как закричал!.. Тебе что–то приснилось, дорогой, да?! – Марина села рядом с ним и обняла за плечи.

– Колодец какой–то… Вода темная, ничего не отражает, а там… что–то страшное, жуткое… что–то…

– Все, с меня хватит, любимый! Это мерзкий Азаил, чудо–юдо проклятое, на тебя так дурно влияет! На этого страхолюда и я, если честно, смотреть не могу, а ты с ним постоянно… Тебе надо, во–первых, срочно переселяться ко мне – уж я–то тебя поставлю на ноги, а во–вторых – срочно развлечься! Завтра будет русалия на Священном Острове и я настаиваю, чтобы ты пошел со мной, тем более я уже сказала о тебе сестрам и… не только… – тут морская дева Марина как всегда стремительно переменилась – от испуганно встревоженного настроения не осталось и следа. Она хитро улыбнулась и потрепала Люка за ухо, а потом быстро поцеловала его в губы, и, вскочив на середину пещеры, стала танцевать. – Мы будем танцевать, танцевать, танцевать – при полной луне, прыгать через костер, а потом, а потом, а потом…

Но Люк лишь удивленно поднял брови и спросил:

– Как? Разве ты не отлучена от сообщества русалок из–за меня?

– А–а–а–а! Пустяки! – беззаботно отмахнулась Марина и, подлетев опять к Люку, быстро села ему на колени, обвила его шею руками и крепко прижалась своей прохладной мягкой грудью к его груди. А потом, поправив его волосы на лбу, щелкнула пальчиками по носу и сказала:

– Глупыш! Речные русалки живут сами по себе – им приказы Лоры – до звезды, хи–хи! У нас же Конфедерация, а не Сообщество, как у фей – у нас все живут по–своему, просто иногда мы все объединяемся против общего врага, а так – мы сами по себе, они сами по себе, понял? – и быстро поцеловала его в губы.

– Ну ладно, Марина, мне пора – скоро рассвет и у меня занятия с Азаилом. Он будет очень расстроен, если меня не найдет, – волевым движением он ссадил морскую деву с колен и направился к выходу.

Марина же, встав, зашипела как змея и оскалила зубы, как дикая кошка.

– Ох, уж этот мерзкий паучок! Удавила бы его! Он один стоит между нами!

– Не смей так говорить! – резко оборвал ее Люк. – Он мне как отец, он меня спас от врагов и научил меня всему тому, что я теперь знаю! Все, мне пора… – и, не глядя на Марину, быстрым шагом покинул комнату.

2.

– Опять опоз–з–з–з–з–з–дал, щ–щ–щ–щ–щ–щ–енок, опять! У девки ночевал, да–ссс? Чую, чую, дух ее, з–з–з–з–з–зеленая з–з–з–з–з–змея… – зашипел Азаил, сидя в условном месте – скрытой со всех сторон от посторонних взглядов зарослями терновника и ежевики поляне. – И рубаш–ш–ш–ш–шку ее надел, порос–с–с–с–с–с–енок, да–ссс! Так эти з–з–з–з–з–змеины и з–з–з–з–з–завладевают нами, да–ссс! – зеленая слюна падала с отвратительных, черных как вороненая сталь и острых как бритва, жвал, отчего трава сразу увядала, отравленная смертельным ядом. Длинные паучьи лапы с острыми когтями угрожающе потянулись к Люку.

– Да успокойся ты, дядь Азаил! Вот увидишь, найдем способ тебе вернуть твой прежний облик – и тебе найдем невесту, почище моей! – хохотнул Люк, но Азаил тут же, прямо с места, прыгнул на него, угрожающе вытянув когтистые лапы.

Урок учебного боя начался.

Люк молниеносно среагировал. Он сделал сальто назад, так что Азаил приземлился уже на пустое место. Потом, воздев руки, моментально взлетел, на ходу стремительно вынимая лук из заплечного чехла и посылая стрелу в Азаила. Но Азаил поймал стрелу прямо в воздухе и переломил ее надвое. Затем он громко рыгнул и из его пасти вырвался поток слизистой жидкости, застывающей на лету в длинную склизкую липкую сеть, устремившуюся прямо на Люка, но Люк ловко увернулся от нее и отлетел в сторону. Тогда Азаил взмахнул лапками и в его руках оказалась черная трубка – он поднес ее к пасти и стал выплевывать сгустки зеленой ядовитой слюны. Тут уж Люку пришлось туговато. Он едва успевал уклоняться от них, а поставить магический щит не мог, поскольку эта тренировка была рассчитана не на магический поединок – магический будет после обеда.

Плевки летели один за другим, а Люк даже не успевал выстрелить в ответ. Тогда он решил взлететь повыше, но когда достиг верхушек сосен вдруг остановился и посмотрел куда–то в сторону. В это время один из плевков попал ему прямо в заднее мягкое место. Кислота больно обожгла кожу, сожгла ее до мяса, от штанов пошел удушливый черный дым. Люк утратил равновесие и рухнул прямо на траву, рядом с Азаилом, больно ударившись грудью о сук. Из носа и рта пошла кровь, но Люк даже не застонал, а то хуже будет…

К нему уже со всех сторон бежали спасатели в зеленом, а впереди всех – Гастон с заранее приготовленным противоядием в руках. Но когда рана была им быстро и заботливо обработана, рассвирепевший Азаил, раскидав «зеленых», бросился пинать Люка всеми своими лапами, неистово шипя:

– Опять з–з–з–з–з–заз–з–з–з–з–евалс–с–с–с–ся, раз–з–з–з–з–зиня, с–с–с–с–с–с–опляк, опять о бабах думал, щ–щ–щ–щ–щ–щ–енок!

– Дядь Азаил, дядь Азаил, дядь… Учитель! Да прекрати же, учитель! Я увидел, я видел, а–а–а–а, больно же – удар как раз пришелся по солнечному сплетению – там, наверху…