Страница 97 из 612
- Держите свои позиции! - резко скомандовал Мужун Чуй.
Конь Фэн Цяньцзюня несся галопом; мастер размахивал мечом Сэньло. Темный свет сиял вокруг клинка, бесчисленные виноградные побеги пробились из земли. Колючие лозы усилили окружение и загнали в ловушку всех горящих демонов.
Сян Шу забросил за спину свой тяжелый меч и помчался на коне - всего за тысячу шагов он уже собрал отряд. Фу Цзянь смотрел на все это издали. И то, что Тоба Янь вернулся с северянином, император тоже заметил.
- Гвардейцы императора! - Тоба Янь одной рукой поднял свою алебарду, держа в другой поводья. - За мной! В бой! Охраняйте Его величество! Защитим Чанъань!
Два отряда подкрепления вступили в бой. Хотя окружение и восстановилось, но горящие живые мертвецы начали спасаться, двигаясь на запад. Злобно накинувшись на солдат, они снова пробили дыру в сдерживавшем их кольце! Тоба Янь возглавлял императорскую гвардию и изо всех сил сопротивлялся демонам. Если перетерпеть это короткое время, то армия живых победит!
- Они все уже подожжены! Отступаем! - заревел Фу Цзянь.
- Нет! - Сян Шу повернулся в сторону императора и сердито зарычал в ответ. - Если демоны засухи зайдут в воду, то река Цзао будет отравлена! Кто возьмет на себя ответственность за это?!
Катапульты выпустили последнюю очередь горючих горшков. Под яростными порывами ветра огонь забушевал с новой силой. За то время, что армия Цинь противостояла своему врагу, бесчисленное множество воинов было сожжено заживо, многие были ранены демонами засухи. Клан Мужун понес огромные потери, и было похоже на то, что они близки к сокрушительному поражению. Но вот земля содрогнулась - прибыли еще войска подкрепления.
- Докладываю ~ Губернатор округа Пинъян, Мужун Чун прибыл ~
Множество воинов заполонили все пространство, до самого горизонта на западе, насколько хватало глаз. Это были сто тысяч всадников в полной боевой броне, сверкающей под лучами восходящего солнца. Их вел генерал, одетый в бьющийся на ветру плащ оттенка алых закатных облаков. Командующий привел тяжелую кавалерию и без единого слова бросил ее в битву с врагом!
- Феникс-эр! - воскликнул Фу Цзянь.
Живые мертвецы, которые чуть было не прорвались из блокады, были снова отброшены назад, в окружение. Сян Шу поднял свой меч и скомандовал:
- За мной! В атаку!
Шестнадцать племен Ху издали ответный воодушевленный рев, потрясший небеса. Они последовали за Сян Шу и бросились на полыхающее огнем поле битвы. Горящие живые мертвецы тут же были разбиты в клочья. Сразу за кочевниками в бой, волна за волной, ринулись подразделения армии Цинь. Отряды клана Мужун, гвардейцы под предводительством Фу Цзяня, солдаты под командованием генералов Великой Цинь, и даже только что прибывшая бронированная кавалерия Мужун Чуна, чьи лошади в дикой ярости топтали живых мертвецов.
Земля не переставала дрожать. Армия Цинь была подобна приливу - снова, снова и снова войско крушило врага, будто выплескивая всю свою ярость. Чэнь Син впервые видел такое. Солнце взошло, облака рассеялись.
300 тысяч неупокоенных мертвецов были наконец уничтожены. Из праха они были созданы и в прах возвратились, рассыпавшись пеплом по пологой долине Цзао-хэ. Они вернулись в почву, чтобы напитать ее, дать новую жизнь и помочь расцвести этим землям.
Шум битвы стих. Пролетевший над равнинами порыв ветра, поднял с земли и закружил вихрем несчетное множество угольков.
Сян Шу собрал свои отряды на открытом месте неподалеку от берега реки. Чэнь Син чувствовал себя невозможно измученным. Все, что ему хотелось, - это лечь на землю и не шевелиться. Но едва он собрался так сделать, как Сян Шу произнес:
- Не слезай с лошади.
Чэнь Син почувствовал, как повеяло опасностью.
И действительно, неприятности не заставили себя долго ждать. Как только с демонами засухи было покончено, армия Пинъяна и отряды клана Мужун окружили кочевников. Боевой генерал подошел к ним, снял с головы серебряный шлем и отбросил его на землю, открывая миру прекрасное лицо.
Однако шестнадцать племен Ху, стоящие за спиной Сян Шу, нисколько не боялись. Обе стороны, разделенные отмелью, смотрели друг на друга
Черные волосы Мужун Чуна трепетали на ветру. Его кожа сияла молочно-белым, а глаза были как янтарь, омытый водой. Чэнь Син даже сперва подумал, что перед ним стоит прекрасная женщина в форме генерала.
Обе стороны хранили молчание.
Сян Шу вложил меч в ножны и забросил за спину. Его боевая одежда была изодрана в клочья, а тело - изранено. Огромная армия, стоящая за спиной Мужун Чуна, вела себя крайне тихо и дисциплинированно - даже лошади не осмеливались заржать, - каждый солдат просто спокойно смотрел на другую сторону.
Мужун Чун заговорил. Голос юного генерала звучал мягко, однако одновременно в нем сквозили холод и сталь.
- Я давно слышал о непревзойденных боевых навыках Да Шаньюя, равных которому нет в мире, - медленно произнес Мужун Чун. - Вы известны как "враг всех армий". Мне просто любопытно. Как вы справитесь с сотней тысяч моих всадников?
Чэнь Син даже подумал, что Сян Шу не станет отвечать на этот вопрос. Однако северянин дважды перекрутил поводья в руках, после чего, даже не удостоив Мужун Чуна взглядом, все же равнодушно бросил:
- С тех пор, как я прошел через заставы Великой стены, я ни разу не выходил безоружным против войска больше, чем десять тысяч. Так что еще не знаю. Ты уверен, что хочешь сражаться именно сегодня?
- Вопрос не в том, хочу ли я сражаться, - ответил Мужун Чун, - а в том, чтобы спросить Да Шаньюя - оскорбляло ли его когда-либо раньше семейство Мужун? Пыталось ли, например, убить? Или расчленить? Просветите меня, будьте так любезны.
Брови Сян Шу поднялись, он наконец бросил взгляд на Мужун Чуна:
- Нет, никогда.
- Тогда зачем вы убили мою сестру?! - Мужун Чун все же позволил гневу прорваться наружу.
Один за другим из стана войска Мужун начали раздаваться негодующие выкрики. Мужун Чуй вышел из рядов и громко произнес:
- Да Шаньюй, со времен заключения Древнего Союза клан Мужун никогда не дерзал хулить Завет, которому мы кровью поклялись в верности. Теперь, когда катастрофа предотвращена, вы должны дать нам объяснение.
Сян Шу ничего не ответил, лишь нахмурился. Чэнь Син хотел объяснить все случившееся, но у них не было на руках никаких доказательств, так же как и подсказок, кем бы мог быть тот "Господин", о котором упоминал Фэн Цяньи. Даже если бы они пощадили Фэн Цяньи, чтобы его было можно допросить, в клане Мужун определенно не признали бы, что принцесса Цинхэ участвовала в заговоре, скорее наоборот - заявили бы, что ее оговорили.
Потому что в противном случае весь клан Мужун мог бы быть обвинен в пособничестве. Разве смог бы Фу Цзянь не обратить внимания на семью, которая умышляла сговор против него?
- Мужун Чун! - император наконец вышел вперед. - Послушай меня.
Взгляд Мужун Чуна на мгновение переместился на Фу Цзяня, но почти сразу же вернулся к Сян Шу. Полный сомнений, генерал изучал Чэнь Сина, находящегося подле кочевника.
- Шулюй Кун, - обратился Фу Цзянь к Сян Шу. - Где доказательства?
- Нет доказательств, - холодно ответил Сян Шу. - Тебе лучше знать, кто прав, а кто нет.
Фу Цзянь: "......"
Император вздохнул и с усилием подавил желание изрубить Сян Шу на мелкие кусочки. Ван Цзые в этот момент подоспел на лошади и вмешался.
- Губернатор Пинъяна проделал такой долгий путь сюда, - завел секретарь плавную речь. - Почему бы вам не вернуться сперва во дворец Эпан с докладом, а потом уже...
- Едем! - принял решение Сян Шу.
Обе стороны сделали по шагу назад.