Динхайские хроники иного мира

– Тогда чего ты боишься? – с нотками недовольства в голосе спросил Юань Хун. – Быть не может, чтобы ничто на свете не могло навредить тебе.

Уголки губ Тоба Яня изогнулись в улыбке.

– Я ничего не боюсь, – ответил он.

Юань Хун привалился к Тоба Яню, положив голову ему на плечо, а тот по-дружески приобнял его.

После того как Юань Хун разбудил его тогда, он заметил, что у этого обитателя гробницы нет намерений причинить ему вред, поэтому он стал довольно часто наведываться к кургану. Тоба Янь же, в свою очередь, никогда его не прогонял.

Этот мужчина выглядел очень молодо, совсем как если был его старшим братом, и мальчик, рожденный и выросший во внутренних покоях дворца, искренне привязался к нему.

Давно ли минуло то время, когда все, кого он видел подле себя, это старшие дворцовые евнухи, служанки, ну и еще, наверное, несколько седовласых стариков. Да как вообще мог существовать человек, подобный Тоба Яню? Хотя, возможно, называть его человеком было несколько неправильно. Он не дышал, и его сердце не билось. Дабы удостовериться в этом, Юань Хун даже опустил голову к его груди и прислушался. Лишь после этого он окончательно принял тот факт, что Тоба Янь не человек.

Но если он не человек, тогда кто же он? Сам Тоба Янь никогда не говорил об этом, а Юань Хун не осмеливался его расспрашивать.

– Наверняка все же есть то, чего ты боишься, – Юань Хун поднял глаза и встретился взглядом с Тоба Янем.

Тоба Янь, чуть наклонив голову, смотрел на устроившегося в его объятиях мальчика. Когда они только познакомились, Юань Хун был довольно маленьким. С тех пор, однако, прошло три года. За это время дитя подросло и с его нынешним ростом уже не пролезало в брешь, поэтому им пришлось перенести их встречи за пределы гробницы.

– Почему ты спрашиваешь об этом? – как бы невзначай поинтересовался Тоба Янь. Лицо его всегда оставалось ничего не выражающим даже в те моменты, когда он улыбался, что выглядело несколько неестественно, но в его голосе и тоне речи чувствовалась искренняя теплота.

– Ты чудовище, – бесстрастно произнес Юань Хун. – Если ты спустишься с горы и причинишь вред простым людям, я как правитель государства должен буду уничтожить тебя.

С этими словами Юань Хун поднял очиненную им ветку персикового дерева и ткнул ею Тоба Яня в щеку. На лице Тоба Яня появилась вмятина, которая, однако, довольно быстро исчезла.

– Чего я боюсь? – Тоба Янь задумался, пытаясь понять, каково же его слабое место и что вообще может ему навредить. Итогами своих размышлений он поделился с Юань Хуном: – Если ты четвертуешь меня, разорвав на части, мне, разумеется, придет конец.

– Тебя когда-нибудь подвергали четвертованию? – спросил Юань Хун, теребя пальцами парчовое одеяние Тоба Яня. Это был наряд северных кочевников, который он принес Тоба Яню из дворца.

– Нет, – ответил Тоба Янь, – это всего лишь предположение. Если части моего тела захоронят в разных местах, я, наверное, буду очень по ним тосковать.

– Я спрашиваю, чего ты действительно боишься, – Юань Хун не удержался от того, чтобы повторить вопрос.

– Чего я боюсь? – промолвил Тоба Янь, после чего надолго погрузился в молчание. Время шло, и Юань Хуну начало казаться, что он не получит ответа. Но когда мальчик, овеваемый приятным весенним ветерком, почти уже задремал, Тоба Янь внезапно заговорил снова.

– Я боюсь, что близкие мне люди состарятся и умрут, – промолвил он, словно разговаривая сам с собой. – Я боюсь, что те, кого я знаю, уйдут, что родные, любимые, друзья один за другим канут в небытие.

Юань Хун заставил себя очнуться от дремоты, почесал нос, и в его взгляде отразилась целая гамма противоречивых чувств.

Тоба Янь шевельнул запястьем и легонько похлопал мальчика по плечу, утешая его.

– Ты подумал о своей бабушке?

За эти три года Тоба Янь узнал от Юань Хуна немало его секретов. Так, например, его бабка, великая вдовствующая императрица Фэн[14], убила его мать[15] и приговорила к смерти его отца[16], из-за чего чувства мальчика к ней были крайне противоречивыми.

Юань Хун ничего не ответил и спустя какое-то время мирно уснул в объятиях Тоба Яня. Лишь когда наступили сумерки, Тоба Янь легонько потормошил его, заставляя проснуться.

– Тебе пора возвращаться, – сказал он.

Юань Хун молча поднялся, покинул Хэншань, сел на лошадь и верхом вернулся в Пинчэн. Тоба Янь же заломил руки, сжал плечи и кое-как протиснулся обратно в гробницу. Он, как обычно, устроился в гробу, хотя ему и не хотелось спать. В конце концов, до этого он проспал не один десяток лет и теперь был слишком бодрым, чтобы снова погрузиться в сон.

III

Молния расчертила ночное небо, и из-за стен пинчэнского дворца донеслись громкие крики: «Убить!».

Ярко заплясало пламя пожара. Его почти сразу же потушили, но не прошло и одного кэ, как оно вспыхнуло вновь.

Кровь мятежников ручьями стекала по ступеням лестницы, все тренировочное поле перед дворцом было завалено трупами, а ночное небо застилал ливень стрел.

– Сражаться насмерть! Не отступать! – Юань Хун с мечом Сына Неба в руках гордой непоколебимой скалой стоял у главного входа в императорский дворец. Не успела великая вдовствующая императрица Фэн отойти в мир иной[17], как мятежники той же ночью подняли восстание, бросив вызов власти правящего дома.

Охранное войско держало оборону на подступах к императорскому дворцу, заставляя кровь течь рекой. Ему противостояло без малого тридцать тысяч мятежников, собравшихся у ворот и готовых в любой момент прорваться внутрь, с тем чтобы лишить молодого государя Великой Вэй головы.

– Ваше величество! – что есть мочи прокричал командующий охранным войском. – Скорее уходите!

Юань Хун не сдвинулся с места ни на шаг. Вдруг в свете молнии, озарившей грозовую ночь, он мельком заметил чей-то одинокий силуэт.

Тоба Янь!

Шок отразился в глазах Юань Хуна. Он видел, как струи дождя стекают по его рослой стройной фигуре, и сейчас облаченной в тот парчовый наряд северных кочевников, который он сам ему подарил несколько лет назад. Промокшее насквозь воинское одеяние плотно облегало тело, подчеркивая изящный контур мышц.

В руках он держал меч из персикового дерева. Мятежники кинулись к нему с намерением убить, но ему хватило всего лишь одного движения клинком, чтобы разметать и повалить наземь всех, кто пытался его атаковать.

– Тоба Янь! – не удержавшись, громко крикнул Юань Хун.

Солдаты, яростно сражавшиеся на тренировочном поле, заметили скрытого в ночной темноте воина и, прекратив бой, медленно расступились в стороны.

Тысячи тел лежали у ног Тоба Яня.

– Ты пришел, чтобы забрать меня? – душу Юань Хуна обуял страх. С того самого дня, как он обнаружил в кургане этого живого мертвеца, его не отпускало зловещее предчувствие. Ему казалось, что однажды Тоба Янь станет его проводником, ведущим навстречу смерти.

Однако ответ, который Юань Хун получил в эту роковую ночь, стал для него неожиданным.

– Нет, – просто ответил Тоба Янь. Подошвы его воинских сапог оторвались от земли, и он устремился к стоящему наверху Юань Хуну. Словно стрела, он пронзил черную ночь и опустился на верхнюю ступень лестницы.

Мятежники в один голос громко закричали. Внезапно откуда-то из-за их спин раздались удары гонга, и они тут же отряд за отрядом, словно отливная волна, всем скопом отхлынули назад, подальше от дворцовых ворот внутреннего города.

Ливень наконец прекратился, черные тучи немного разошлись, и в лужах крови, покрывающих тренировочное поле, отразилась круглая луна. Кто-то за пределами дворцовых стен выкрикнул приказ, и тотчас тридцать тысяч пылающих огнем стрел нацелились в ночное небо. Дождавшись команды, мятежники выпустили по императорскому дворцу огненный шквал из стрел.