Страница 597 из 612
[3] 色目人 – sèmùrén – "цветноглазые", человек из племен сэму или просто сэму – общее название представителей немонгольских западных племён, включая европейцев. Западные, так сказать, варвары.
[4] 大宛 – dàyuān – Давань (более точно Даюань, перс. – Согд) – древнее среднеазиатское государство, существовавшее с III в. до н.э. по V в. н.э, занимавшее центральную и восточную часть Ферганской долины. Через него проходил Великий Шелковый путь. Довольно долго находилось под управлением греков.
[5] 第欧根尼 – dìōugē
[6] Гэ, конечно, художник, он так видит, и это не имеет большого значения, и вы можете видеть вместе с ним так же, но ~ просто чтобы вы были в курсе ~
[7] 1400 му – в те времена около 0.4 кв. км, квадрат примерно 640х640 м
[8] 太初 – tàichū – Тайчу, Великое Начало, 104-101 гг. до н. э. Третий год – 101 год до н.э.
[9] 李廣利 – Ли Гуан Ли (? – 89-88 г. до н. э.), генерал империи Западная Хань, находился в родстве с правящей семьей. Самое известные его походы – на Даюань, первый провальный, второй удачный. Закончил жизнь в плену у хунну, в качестве человеческой жертвы.
[10] 西域 – xīyù – Западный край, принятое в китайских исторических хрониках наименование регионов, расположенных западнее заставы Юймэньгуань; центрально-азиатская часть империи.
[11] Это версия автора, такое значение у названия Бугур на уйгурском языке или не такое, я не проверяла.
[12] Имеется ввиду эпоха Троецарствия.
[13] 太康 – tàikāng – Тайкан, Великое Благоденствие, 280–289 гг. н.э.
[14] Вооруженные столкновения северных иноземцев с ханьцами стали особенно активны между 304 и 316 годами нашей эры, данный конфликт получил название 五胡乱华 – бунт/мятеж/хаос Пяти варваров, в русском языке нет устоявшейся формы. Совпав по времени с войной Восьми князей, нападения северян значительно ослабили империю и изгнали династию Цзинь с северных территорий Поднебесной.
[15] 神 – shén. И ребенок, и Диоген произносят одно и то же слово, которое в китайском означает и единого бога, и многочисленных богов из всевозможных пантеонов, и небожителей, и святых, и добрых духов. Непонятно, о каком боге или о божестве говорит ребенок, но Диоген точно говорит о христианском боге.
[16] 彼岸 – bǐ'àn – 1) тот (противоположный) берег, 2) будд. потусторонняя жизнь (Paramita), Иномирье, тот свет; нирвана, другой берег; потусторонняя жизнь; тот свет.
[17] 启明星 – qǐmíngxīng – предрассветные звезды вообще, и поэтическое название Венеры в частности.
[18] Млечный путь.
[19] Порядка 21-22 м.
[20] Даваньские (правильнее - даюаньские) кони – они же "небесные кони", они же "потеющие кровью" – действительно считались самыми лучшими в Поднебесной.
(2)
Лу Ин покинул Лаису и приехал в Луньтай. На тамошнем рынке он купил нехитрые припасы в дорогу. Скоро ему предстояло куда более длительное путешествие – вместе с Диогеном он собирался отправиться через Памирское нагорье на самый край света, в другую великую империю.
– Кто он такой? – Сяо Шань смерил Диогена взглядом. С того самого момента, когда юноша снова встретился с Лу Ином, он относился к "цветноглазому" крайне настороженно.
Сам Диоген испытывал при виде Сяо Шаня страх. Сэму не понимал, откуда взялся тот гигантский волк, но его появление совершенно точно было каким-то образом связано с этим самым молодым человеком, который сейчас находился рядом с ними.
– Он римлянин[1], – ответил Лу Ин. – Приехал в Поднебесную из очень далекой страны и теперь возвращается домой. Мы познакомились четыре года назад в Шачжоу и решили продолжить путешествие вместе – обойдем Черное море, потом проплывем по Средиземному и окажемся в его родном городе.
Сяо Шань внимательно посмотрел Лу Ину в глаза. За те четыре года, что они провели порознь, Лу Ин добрался всего лишь до этого места [2]. Он даже толком и не покинул Срединные земли.
Лу Ин, улыбнувшись одними глазами, выдержал взгляд Сяо Шаня.
Юноша накинул на верблюда Лу Ина седло и принялся навьючивать мешки с едой, водой и другими припасами.
– Ты очень вырос, – заметил Лу Ин. – Даже выше стал, чем я.
Сяо Шань обернулся и, слегка склонив голову, еще раз посмотрел на Лу Ина, стоявшего рядом.
В этом году Сяо Шаню исполнилось двадцать. Он и вправду теперь был ростом выше Лу Ина и даже догнал Сян Шу. Незрелый ребенок превратился в отважного и спокойного молодого человека, обладающего телосложением нормального мужчины. Хотя он и не мог потягаться мощью с большинством хунну, однако его подтянутое тело было словно переполнено взрывной силой, а четко очерченные мышцы брюшного пресса и талии явственно демонстрировали миру его хищную ловкость.
Лу Ин же, напротив, словно вообще не менялся, оставаясь на протяжении лет все тем же. Почти на глазах Сяо Шаня он из старшего наставника постепенно превратился в юного господина, которым сейчас и являлся.
– Ты повзрослел, – еще раз отметил Лу Ин.
– Да, я уже взрослый, – согласился Сяо Шань, – гэгэ сам надел на меня шапку! [3]
– Мне стало легче, когда я увидел, что с тобой все хорошо, – Лу Ин тепло взглянул на Сяо Шаня. – Возвращайся домой.
– Не вернусь.
Сяо Шань навьючил еще одного верблюда, забрался на него и похлопал по шее. Затем жестом показал Лу Ину, что тот может вести себя, как ему заблагорассудится, и крикнул:
– Эй, сэму! Поехали!
Лу Ин хотел что-то добавил, но Сяо Шань перебил его:
– Ты призвал меня, а теперь хочешь сказать, чтобы я убирался прочь?
Лу Ину оставалось только смириться. Впрочем, он все же заметил, усаживаясь на своего верблюда:
– Я не призывал тебя. Я просто молился богу.
– Я и есть бог, – ответил Сяо Шань, и верблюд, на котором он сидел, медленно зашагал вперед.
Статуэтка времен государства Северная Вэй, изображающая европейского купца (можете думать, что это Диоген) верхом на верблюде
Караван, груженный восточными товарами, которые купил Диоген, шел по извилистым горным дорогам и в конце концов оказался на высокогорном плато. Путешествие проходило неожиданно спокойно – волки ни разу не потревожили их. Сквозь ветер и снег Сяо Шань следовал за Лу Ином через опаснейшие места и ни на минуту не отводил от него взгляда, даже если существовал риск оступиться и свалиться в пропасть.
– Парень, тебе не холодно? – удивленно спросил Диоген.
– Тебе все так же нравится ходить без одежды, – мягким тоном произнес Лу Ин и, немного подумав, уточнил: – Без верхней части одежды.
Сяо Шань, словно пылающая звезда, всегда был окружен облаком теплого воздуха. С самого детства он привык ходить обнаженным. Если бы, как и раньше, он жил в горном лесу, то штаны даже не стал бы надевать. Завязал бы их на талии, как кожаную набедренную повязку, – и довольно. Даже после длительного пребывания на солнце кожа Сяо Шаня не загорала, не краснела, а оставалась все того же здорового пшеничного цвета. Его мужественные плечи и спина источали едва заметный успокаивающий запах. Диоген придвинулся как можно ближе к Сяо Шаню, не посягая, впрочем, на его пространство. Сейчас путешественники сидели вокруг костра в пещере, пережидая буран.
– Это удобно, – ответил Сяо Шань. – Все люди, рожденные в степях, на самом деле звери. Ты когда-нибудь видел зверя в одежде?
Сяо Шань сейчас говорил уже больше и увереннее, чем прежде, однако часто подолгу бубнил что-то неразборчивое на хуннском языке, обращаясь к Лу Ину. И тот позволял ему разговаривать таким образом, словно с самим собой. Лу Ину не хотелось долго объясняться с Диогеном – он просто сказал, что сам позвал Сяо Шаня поехать с ними.
– Да понимаю я, что они говорят, – раздраженно отозвался Сяо Шань на вопрос Лу Ина, – я пойму, если сэму мне что-то скажет. Я просто не хочу произносить эти слова.