Страница 595 из 612
[Экстра] Глава Лу Ина: Провожу господина до Восточных ворот Луньтая
(1)
Над бескрайними просторами пустыни поднимались столбы дыма от сигнальных костров.
Доннн ~ Доннн ~ Доннн ~
От башен, установленных на краю песков, донесся дребезжащий звон заржавленных колоколов, мгновенно взбудораживший защитников Лаису [2]. На горизонте клубилась пыль – надвигалась огромная армия, способная заслонить собой небо и укрыть землю. Защитники отчаянно забили в колокола, а жители поселения кинулись прятаться по домам.
Практически сразу на город обрушился град стрел, затмивших собой небеса. Защитники потянули лебедку – деревянные ворота, снабженные острыми шипами, со скрежетом затворились.
* * *
Лу Ин вырезал стрелу из тела пострадавшего. Наконечник упал, звякнув об металлическое блюдо, и Лу Ин отвернулся, чтобы вымыть руки. Его пациентом был совсем юный воин, корчившийся от боли на кушетке. Вода в тазу для мытья рук тут же окрасилась от алой крови. Лу Ин неторопливо отмывал ладони, а с улицы доносился беспрерывный звон колоколов, призывающий горожан искать убежище.
– Мастер Лу! – внутрь, чуть не выбив дверь, ворвался встревоженный сэму [3]. – Даюаньцы[4] наступают! Надо бежать!
Лу Ин указал рукой в сторону молодого человека на кушетке. Грудь и живот раненого были обнажены, он что-то неразборчиво бормотал в бреду. Стрелу из его живота уже извлекли, но тело все еще пылало жаром от ранения.
Сэму, одетый в простой халат из грубого полотна, высокий ростом и крепкий, опирался на посох. Он вытащил клинок, спрятанный в посохе, и лезвие сверкнуло холодным бликом.
На самом деле было уже слишком поздно. Оборонительные укрепления, защищающие Лаису, вот-вот будут разрушены. И сама сигнальная башня, стоявшая здесь еще во времена династии Хань, тоже падет в пожаре этой войны.
– Возьми и отнеси его домой, Ди, – сказал Лу Ин, – пусть вернется к родителям.
Сэму звали Диоген [5]. Он обладал темно-каштановой лохматой шевелюрой, парой изумрудно-зеленых, глубоко посаженных глаз и высоким носом. Щеки и подбородок его изнуренно-худого лица были выбриты до синевы, на шее отчетливо выделялся кадык.
Мужчина прекрасно понимал, что не сможет убедить Лу Ина уйти, – этот человек еще упрямее, чем сигнальная башня. Сэму пришлось подхватить раненного юношу на руки и пинком распахнуть дверь. Оставшись в комнате один, Лу Ин присел, отпил пару глотков воды и прислушался к звукам ожесточенного боя – крики, прежде доносившиеся от городских стен, раздавались все ближе и ближе.
Вскоре в дом вломился даюаньский всадник. Он увидел Лу Ина, одетого в белое, и свирепое лицо даюаньца перекосилось в злобной ухмылке. Убрав свою саблю, конник начал приближаться к Лу Ину, намереваясь потащить его за собой. Лу Ин поднял голову и внимательно взглянул на него, снизу вверх.
Спустя некоторое время Лу Ин толкнул дверь и вышел наружу. Маленький городок Лаису утопал в крови, повсюду валялись трупы. Тело защитника, сражавшегося до последнего вздоха, прислонилось к стене, от крови стена покраснела. Лу Ин приложил пальцы к его шее и вздохнул. Сверху, с горы снова раздался колокольный звон.
– Мастер! – кричали бегущие по улице люди. – Поднимайтесь на гору! Скорее! Они прорвались!
Лу Ин, обернувшись, посмотрел на городскую ограду – глинобитные стены почти уже обрушились. Даюаньцы развели под ними огонь, из-за ограды поднимался густой дым, пламя полыхало вдоль стен, раскаляя их докрасна и превращая в твердые блестящие черепки. [6]
Городок Лаису занимал площадь меньше, чем тысяча четыреста му [7], этот небольшой гарнизон относился к уезду Луньтай. На третий год эпохи правления императора У-ди под девизом Тайчу[8], Ли Гуанли[9] захватил Луньтай и учредил там военное наместничество, подчинившее себе земли Западного края [10]. Среди уйгуров Луньтай носил название "Бугур", что на уйгурском языке означало "орел-ястреб" [11]. В конце династии Хань империя разделилась на три государства [12], а затем снова была объединена под властью династии Цзинь. Однако после эпохи правления под девизом Тайкан [13] Цзинь начала постепенно утрачивать свой контроль над Луньтаем. Наместничество Западного края день ото дня все сильнее отделялось от Центральных равнин.
После мятежа Пяти варваров [14] Луньтай превратился в крепость, где рядом жили люди самых разных народностей. Поколение за поколением отряды Луньтая стояли на страже границ империи в постоянном ожидании приказа о перемещении войск, но годы проходили, а никаких приказов не поступало. Центральные равнины, охваченные хаосом, слабели, зато вооруженные отряды, совершавшие набеги на приграничные территории, становились все сильнее. Всегда так бывает – когда одно уменьшается, другое начинает расти. Вот и конница Даюани пересекла Памирское нагорье и начала вторжение в наместничество Западного края.
– Я лучше умру, чем сдамся ~~! – выкрикивали защитники города.
Лу Ин вместе с остальными жителями Лаису поспешил подняться на гору. Гора была невысокой. Она входила в Тяньшаньский хребет, и на фоне монументальной гряды Хорашань, небольшое возвышение за городом можно было назвать разве что насыпным холмом. На самом верху упомянутого "холма" под открытым небом стоял жертвенник, с установленным на нем уйгурским изваянием.
Заснеженная гора Хорашань сзади и более скромные "холмы" перед ней
– Мастер ~~
– Мастер!
Перепуганные детишки из поселения наперегонки мчались к Лу Ину, стремясь спрятаться за его спиной, словно он был единственным, на кого они могли положиться.
– Где твой отец? Где мама? Где старший брат? – допытывался Лу Ин у десятков детей.
Малыши указывали на город, их плач постепенно стихал. Лу Ин понимал, что взрослые из этих семей, и мужчины, и женщины, все остались защищать город. В Лаису уже зажгли костер на сигнальной башне и запросили помощь из Луньтая, однако уезд мог прислать лишь небольшое подкрепление, всего три тысячи человек. А противостояло им сейчас не меньше десяти тысяч даюаньских всадников.
– Мастер, – сэму по имени Диоген прошел через толпу и встал рядом с Лу Ином, – нам пора двигаться дальше. Мы же с тобой условились раньше, что не останемся здесь надолго.
Лу Ин взглянул вниз – поселение наполовину было охвачено пламенем.
– Давай подождем еще немножко, хорошо? – прошептал Лу Ин. – Возможно, все еще переменится к лучшему.
Диоген глубоко вздохнул, но не стал больше настаивать. Он просто опустился на землю возле Лу Ина. Вокруг них столпились дети и тоже уселись, стараясь держаться поближе к Лу Ину. Некоторые обхватили его за колени, а он с нежностью гладил их по голове, стараясь придать хоть немного отваги.
* * *
С наступлением темноты даюаньская армия на время отошла от городских стен. Над землей взошел изогнутый, словно лук, полумесяц и озарил чистым холодным сиянием этот израненный мир.
Разрушив большую часть стен, вражеская конница отступила в лагеря, устроенные под городом, чтобы отдохнуть и набраться сил. В Лаису потеряли больше половины воинов – из двух тысяч человек уцелело только восемь сотен, но они все так же твердо и непреклонно защищали подножие горы, укрепляя линию обороны и ожидая подкрепления. Если помощь не придет, то с восходом солнца защита будет полностью уничтожена.
Отовсюду доносились стоны, плач, и лишь глубокой ночью наступила тишина.
Диоген сидел у костра и приводил в порядок свои записи о крупнейших горах и реках Центральных равнин, о городах и дорогах, о шелках и местных блюдах, о соли, нефрите, румянах, лакированной посуде, чае, специях, о различных видах диковинной нечисти, именуемой яогуаями, а также о впечатляющих грандиозных строениях. Эти ценнейшие сведения он записывал на протяжении трех лет, пока путешествовал по землям, охваченным хаосом смутных времен. Теперь же восточная империя Великая Цзинь горела в пожаре войны с варварскими племенами.