Страница 590 из 612
Какое-то время Сян Шу, склонив голову, просто смотрел на Чэнь Сина, а затем протянул ему свой пояс.
– И-и-и что с этим делать? – в голове Чэнь Сина царила пустота. Далеко не первый раз он был вот так с Сян Шу наедине, но сейчас казалось, будто все, что случалось между ними раньше, осталось в далеком прошлом, и именно сегодня у них будет их действительно первая брачная ночь.
– Свяжи пояса вместе, – промолвил Сян Шу.
Чэнь Син понял: это был телеский аналог сплетения волос[2]. Послушный просьбе Сян Шу, он взял свой и его пояса и связал их узлом. Затем Сян Шу обвязал поясами их одежду, после чего, жестом велев Чэнь Сину оставаться внутри, так как снаружи прохладно, вышел на улицу и привесил получившуюся связку из поясов и одежд на навершие юрты.
Итак, их жизнь в цинлу началась.
– А одежду потом... – робко поинтересовался Чэнь Син.
– Ее заберут и постирают, – ответил Сян Шу. – Не думай об этих мелочах.
Чэнь Син пребывал в крайнем волнении от предстоящей ему совершенно новой жизни, но вместе с тем не мог не признать, что в подобном обычае и впрямь было много притягательного. При виде прекрасного тела твоего супруга, расхаживающего туда-сюда перед тобой, первой твоей мыслью будет подойти к нему, с тем чтобы потребовать любви. Чэнь Син знал, Сян Шу наверняка думал о том же самом, особенно если учесть, как долго он сдерживался...
Таким образом, когда Сян Шу вернулся обратно в юрту, все, что могло разделять их, рассеялось без следа. Не обращая более внимания ни на что другое, он шагнул к Чэнь Сину, крепко обнял его и повалил на пол.
* * *
– Приди ко мне... – шепотом промолвил доносящийся из густой мглы голос.
Чэнь Син, будто ставший во сне птицей, летел сквозь метель, разыгравшуюся у подножия тянущихся бескрайней чередой заснеженных гор, а снизу за ним следили появившиеся посреди укрытого снегами Чилэчуаня два глаза, между которыми, там, где мог бы располагаться лоб, плясало синее пламя.
– Приди ко мне, – снова повторил голос, – в Кэсыртато...
* * *
В первый день своего пребывания в цинлу они не проявляли особой несдержанности. Однако довольно скоро Чэнь Син обнаружил, что с утра до ночи и с ночи до утра им больше и нечем заниматься, кроме как обниматься, целоваться и доискиваться друг друга. Впрочем, так и должно было быть, ибо они оставались исключительно вдвоем, и к тому же с самого начала подразумевалось, что у них и не будет никаких иных дел.
* * *
– Кэсыртато... – снова эхом раздалось в голове Чэнь Сина, – Инхо уже близок, черное пламя уже опаляет небеса...
После того, как этот сон повторился вновь, Чэнь Син рассказал о нем Сян Шу. Тот недоуменно нахмурился и уточнил:
– Кэсыртато?
– Что это? – спросил Чэнь Син.
Сян Шу потянул Чэнь Син за руку, помогая ему сесть в кровати.
– Я никогда не слышал о таком месте, – признался Чэнь Син.
– Почему ты сразу не рассказал? – упрекнул его Сян Шу.
– Я думал рассказать... но все как-то к слову не приходилось, – начал оправдываться Чэнь Син.
Обеспокоенный Сян Шу нервно почесал затылок.
– Так что это? – повторил свой вопрос Чэнь Син.
– Одно место на землях хунну, – ответил Сян Шу. – А еще что-нибудь голос из сна говорил?
Чэнь Син пересказал, и на лице Сян Шу появилось выражение, в котором так и читалось: все очень-очень плохо.
– Может, написать Сяо Шаню, пусть сходит туда и проверит? – предложил Чэнь Син.
– Сяо Шань слишком молод, – возразил Сян Шу. – Он не справится.
– Да что это вообще такое? – в третий раз попытался добиться ответа Чэнь Син.
– Черное пламя – это из пророчества хунну о конце света, – объяснил наконец Сян Шу. – Но его не должно быть! Вид неба же не изменился.
– Только не это! – воскликнул Чэнь Син. – Не успели одного демона изгнать, как уже другой пожаловал?!
Чэнь Сину в самом деле не хотелось снова созывать экзорцистов и опять сражаться с Чи Ю или еще каким-то темным властелином.
– Сходим и посмотрим, – предложил Сян Шу, которому тоже совершенно не хотелось, чтобы какой-то темный властелин опять вторгся в его жизнь.
Сейчас как раз стоял один из тех дней, когда осенью в преддверии зимы случается потепление, так что снаружи было совсем не холодно.
– Но мы же не можем отправиться туда вот так! – воскликнул Чэнь Син.
Сян Шу взял шерстяное одеяло и завернулся в него вместе с Чэнь Сином.
– Все равно в Кэсыртато никого не будет, так что так и пойдем, – промолвил он.
– А и правда довольно тепло, – приятно удивился Чэнь Син, когда вышел из цинлу на улицу. Ему даже не захотелось заворачиваться в одеяло.
День этот и впрямь выдался очень теплым, почти как в конце лета. Яркие солнечные лучи падали на обнаженные тела двух молодых мужчин. Небо было им шатром, земля – кошмой, и казалось, будто в мир снова вернулись самые первые из людей.
* * *
– Это здесь, – сказал Сян Шу, привязав лошадь у входа в затерянное среди гор ущелье.
Взяв Чэнь Сина за руку, он вместе с ним вошел в Кэсыртато, где, несмотря на позднюю осень, вовсю цвели цветы. Ущелье представляло собой довольно маленькое и весьма тесное пространство, зажатое между скал. Там не было ничего, кроме одиноко стоящего алтаря, на котором высилась крохотная круглая башенка с вырезанными на ней причудливого вида надписями. Перед алтарем располагалась каменная чаша, абсолютно пустая, а у его подножия валялись покрытые ржавчиной стрелы. По всему было видно, что сюда и правда уже очень давно никто не приходил.
Льющиеся сверху лучи солнечного света струились по белой коже обнаженных тел двух молодых людей. Беря Чэнь Сина за руку, Сян Шу попутно сорвал со скальной стены цветок и положил его на валун у входа.
– Так сюда никто не войдет, – пояснил он.
– А кому или чему тут поклонялись? – поинтересовался Чэнь Син.
– Дракону, – ответил Сян Шу. – У хунну, как и у вас, ханьцев, на какой тотем ни посмотри, все оказывается драконом.
– А еще что-нибудь тебе о черном пламени известно? – спросил юноша. Двое молодых людей стояли рядышком, переплетя пальцы. Чэнь Син поднял голову и присмотрелся к вырезанным на скале письменам.
Юноша толком не умел читать по-древнехуннски. Он мог лишь худо-бедно говорить на этом языке. Сян Шу глянул краем глаза на письмена и перевел ему.
– Про предание о черном пламени я узнал из народной песни, которую слышал еще в раннем детстве, – принялся объяснять Сян Шу. – Согласно этому хуннскому преданию, давным-давно с неба упала звезда, которая как раз и была темным властелином Инхо. Он нисходит в наш мир каждые сто тысяч лет. Темный властелин разъезжает верхом на птице, именуемой хуань[3], а отважный воин – верхом на драконе.
– Но разве Инхо – это не Большой Хосин[4]? – удивился Чэнь Син. – Инхо же постоянно появляется на небосклоне.
Его и сейчас можно было увидеть. Чэнь Син посмотрел в небесную высь: в седьмую луну звезда Огня все ниже на небе день ото дня[5]. Солнце пока еще не зашло, но по вечерам в это время года Большой Хосин регулярно выплывал бороздить ночное небо.
Сян Шу пожал плечами: мол, я не знаю, – и жестом предложил Чэнь Сину взглянуть на роспись, украшавшую скальную стену и изображавшую то, как с небес на землю нисходит черное пламя, в котором гибнет мир.
– Смотри, – промолвил Сян Шу, – когда черное пламя спустится на землю, весь мир сгорит в демоническом огне.
– Да это похлеще Чи Ю будет, – ответил Чэнь Син, и ему начало смутно казаться, будто он раскрыл некую тайну, веками остававшуюся для людей загадкой.
– Небесный демон – его посланник в нашем мире, – пояснил Сян Шу. – Раз ты видел во сне алтарь и слышал голос, то, может, у тебя получится с ним связаться? Ну, попробуешь?