Страница 589 из 612
[Экстра] Цинлу
...и повел их за собой через горы и моря прямо к тому крохотному цинлу.
Стихший ветер поднялся снова, расправил виднеющиеся вдали флажки и повел их за собой через горы и моря прямо к тому крохотному цинлу.
При виде цинлу Чэнь Син невольно занервничал.
Стояла осень. Небо над Чилэчуанем было ясным, словно его отмыли дочиста. Виднеющиеся вдалеке заснеженные горы блистали безупречной белизной, а от подножия занесенных снегами пиков на тысячи ли во все стороны расстилались богатые травой пастбища. У края кленовой рощи, на берегу горного ручья стояла прямоугольной формы юрта, увешанная реющими на ветру бесчисленными угольно-черными лентами.
Сян Шу первым спустился с лошади, оставив Чэнь Сина сидеть верхом, и повез его, покачивающегося в седле, к юрте.
Так сейчас и будет тот самый легендарный обмен поклонами в цинлу? Сердце Чэнь Сина подпрыгнуло и пустилось вскачь.
– Постой, – неуверенно промолвил юноша, – м-м-мы будем жить здесь?
Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, но ничего не сказал.
– В течение трех месяцев? – голова у Чэнь Син шла кругом. – А как нам тут стирать одежду и прочее?
– В цинлу одежда не нужна, – ответил Сян Шу.
Чэнь Син бросил на него напряженный взгляд.
– Но омываться-то в любом случае надо! – воскликнул юноша. – И что с едой?
– За юртой есть горячий источник, – теряя терпение, промолвил Сян Шу, – а еду нам будут регулярно приносить.
Чэнь Син продолжал сидеть на лошади, не желая слезать. И Сян Шу ждал его. Ждал довольно долго. Не торопил, а просто спокойно ждал.
Будучи не в состоянии побороть охватившее его редкостное смущение, Чэнь Син залился краской, но, к счастью, Сян Шу не смотрел на него. И тут вдруг взгляд юноши упал на лицо Сян Шу. Чэнь Син с любопытством пригляделся к его профилю и неожиданно для себя обнаружил, что тот тоже на самом деле взволнован.
При виде Сян Шу, который сейчас был похож на юнца, Чэнь Син расхохотался. Вмиг багрянец с лица мужчины словно рукой сняло, и он с легким раздражением спросил:
– Над чем смеешься?
– Так, ни над чем, – все напряжение Чэнь Сина внезапно прошло. Он решил проявить немного инициативы и уже собрался было спуститься с лошади, но Сян Шу его остановил:
– Подожди.
Сян Шу взял лошадь под уздцы и, не давая Чэнь Сину покинуть седло, повел ее вкруг цинлу по огибающей его тропинке. Юноша смотрел на цинлу, и внезапно ему вспомнился существовавший некогда в Чилэчуане обычай, о котором он читал во время своего пребывания на юге. За Великой стеной ни мужчинам, ни женщинам не возбранялось иметь секс до брака, дабы можно было на деле проверить, подходит ли тебе данный человек. Если оказывалось, что не подходит, то пара спокойно расставалась. Каждый раз во время празднования Конца осени и Середины весны все дружно предавались радостям свободной любви в надежде найти себе того, с кем потом вступить в брак.
Подобная практика, однако, приводила к неразберихе с отцовством детей, рожденных после заключения брака, когда запросто можно было усомниться, а не чужого ли ребенка ты растишь. В ответ на это в Чилэчуане зародился обычай, согласно которому молодожены после свадьбы на три месяца отправлялись жить в цинлу, дабы уж ни у кого не возникло сомнений в том, что рожденные ими дети – их законные наследники. Но время шло, за давностью лет исходная причина позабылась, и ныне пребывание в цинлу воспринималось жителями степей просто как своего рода медовый месяц.
Но мне-то беременность не грозит... Чэнь Син все продолжал предаваться размышлениям, а Сян Шу тем временем уже остановился. Сейчас он был полностью лишен своей прежней ауры царя степей и больше походил на самого обычного чилэчуаньского охотника или путешественника, у которого всего-то и есть – лошадь, что он ведет, да любимый, что сидит на ней.
Дальше, за цинлу, была лишь прямая, как стрела, дорога, ведущая к горам, где она и заканчивалась.
– Слезай, – Сян Шу снял Чэнь Сина с лошади, но не дал ему коснуться земли, а продолжая держать на руках, опустился вместе с ним на колени лицом к вздымающимся в отдалении горным пикам.
– Сян Шу привел сюда Чэнь Сина, – самым серьезным тоном промолвил Сян Шу, – дабы обменяться поклонами в цинлу. Прошу Небеса, Землю и горы Иньшань благословить нас, чтобы мы дожили до седых волос[1], всегда оставаясь вместе.
Чэнь Син в растерянности смотрел на совершенно серьезное лицо Сян Шу и внезапно почувствовал, как его сердце наполняется теплотой.
Наконец Сян Шу тоже взглянул на Чэнь Сина, и они оба не удержались от улыбки.
– И на этом всё? – спросил Чэнь Син.
Уголки рта Сян Шу чуть вздернулись вверх. С Чэнь Сином на руках он подошел ко входу в юрту, переступив через рассыпанные у порога лепестки цветов.
– Открывай полог, – сказал Сян Шу.
И Чэнь Син открыл занавешивавший вход в цинлу полог.
Артер: @siren_cat
– Ого! – юноша не смог сдержать восхищенного вздоха.
Это был первый раз, когда Чэнь Син попал в помещение для новобрачных за Великой стеной. По сравнению с торжественными и роскошными брачными покоями на юге, телеское жилище для молодой пары оказалось куда более теплым и уютным. Пол цинлу устилал толстый войлочный ковер, а в центре помещался очаг, возле которого стояли чайник и чашки для заваривания чая. Внутри также имелись невысокая кровать, зеркало в оправе из черного дерева и другие предметы мебели, включая экран, разделявший все пространство цинлу на две зоны, внутреннюю и внешнюю. И хотя это была просто юрта, установленная на краю кленовой рощи, она тем не менее располагала всем необходимым.
Только сейчас Сян Шу отпустил Чэнь Сина, позволив ему встать на ноги. Юноша откинул полог на другой стороне цинлу и обнаружил, что этот выход ведет к купальне с горячим источником у опушки кленовой рощи. Словно возбужденный пес, Чэнь Син обошел свой новый дом по кругу, исследуя каждый его уголок, а Сян Шу тем временем снял одежду и сел у очага пить чай.
Осенью на севере становилось холодно, особенно по ночами, однако в цинлу было очень тепло.
– Завершил свой осмотр? – Сян Шу, казалось, специально не торопил Чэнь Сина, давая тому возможность сначала освоиться.
На мгновение Чэнь Син снова немного смутился, а после предложил:
– Давай я заварю тебе чаю? Здесь внутри так тепло.
Сян Шу смерил Чэнь Сина взглядом, указав глазами на его одежду и как бы говоря: не пришло ли время ее снять?
– По правилам, когда входишь в цинлу, на тебе не должно остаться ни лоскутка, – объяснил Сян Шу. – Разумеется, внутри будет тепло.
Чэнь Син сглотнул: на протяжении целых трех месяцев им предстоит, уподобляясь животным, предаваться друг с другом плотской любви в цинлу. От одной лишь мысли об этом просыпается желание... Нет, срам-то какой, даже если рядом никого не будет, все равно...
– Разве не то же самое было, когда мы находились в море? – запас терпения Сян Шу наконец иссяк.
– Это... это другое... Ах! Погоди! – Сян Шу сдернул с плеч Чэнь Сина одеяние, отчего у юноши невольно перехватило дыхание.
Так Сян Шу дал Чэнь Сину понять: мол, пора бы уже тебе начать проявлять активность.
И в этот самый миг Чэнь Син внезапно осознал, что здесь нет ничего постыдного и дурного. Напротив, это было сродни священному ритуалу, они с Сян Шу словно обнажали свое нутро перед лицом друг друга, и всякий раз, как у молодых мужчин возникнет помысел, они, не имея ни малейшей возможности это скрыть, будут свободно давать увидеть себя другому.