Страница 586 из 612
Договорив, Чэнь Син развязал, узелок, который держал в руках, и Сян Шу извлек оттуда венец из перьев шестнадцати цветов. Потрясенный Сяо Шань склонил голову.
Сян Шу лично надел ему венец. Эти шестнадцать перьев были подарком от четырнадцати людей и демонов засухи, наитеснейшим образом связанных с Департаментом экзорцизма: Чэнь Сина, Сян Шу, Се Аня, Фэн Цяньцзюня, Гу Цин, Сыма Яо, Мужун Чуна, Цинхэ и других...
А еще в этом венце были перья феникса и павлина, которые Чэнь Син и Сян Шу обнаружили как-то утром на столе после ночлега, когда они проходили через горы Тайханшань[24]. Надо думать, их оставили им Чунмин и Кун Сюань как подарок на память и в то же время как дар племени людей от племени яогуаев.
Чэнь Син же, когда мастерил венец из перьев, не стал упускать столь к месту предоставившуюся возможность сделать подарок за чужой счет[25] и решил вместе с другими перьями преподнести их Сяо Шаню.
– Из тебя получится выдающийся шаньюй, Итуешань, – негромко промолвил Сян Шу после того, как надел ему венец из перьев. – Отныне и впредь не забывай: войны должны прекратиться.
– Пусть ханьцы и северные народы живут в мире на раскинувшихся под небом просторах Поднебесной, – серьезным тоном добавил Чэнь Син.
* * *
В этом году снег на Праздник конца осени не выпал. Тоба Янь и остальные князья демонов засухи прибыли в Чилэчуань лишь утром следующего дня, однако Сян Шу и Чэнь Син к тому времени уже уехали и направились в обход Чилэчуаня на запад.
– Куда теперь? – спросил Чэнь Син.
– Навестим Чэ Лофэна, – ответил Сян Шу.
Какого хрена нам снова нужно встречаться с Чэ Лофэном?! – возмутился про себя Чэнь Син. – Разве ж это не одно только расстройство, что ему, что мне?!
Однако стоило Чэнь Сину так подумать, как Сян Шу тут же почувствовал это.
– Ты против того, чтобы я съездил навестить моего аньду? – промолвил Сян Шу. – Как ты можешь быть таким бессердечным?
– Вовсе нет! – бросился оправдываться Чэнь Син. – Хорошо... ладно, давай навестим его. Куда там в итоге перекочевали жужани?
Сян Шу задумался ненадолго, а потом со вздохом промолвил:
– На самом деле тебе просто все равно. Не то, что раньше, когда ты постоянно ревновал меня к Чэ Лофэну. Похоже, ты ко мне уже охладел.
– Всё сказал?! – взвился от охватившей его бешеной ярости Чэнь Син. – Что проку, если я запрещу тебе его навещать? И так понятно, что ты меня не послушаешь.
Сян Шу не ответил, и Чэнь Син, уже с печалью в голосе, добавил:
– Ну посмотри ты на других, на то, как Синь Юаньпин обращается с Вэнь Чэ...
– Ага, только вот Синь Юаньпин – экзорцист, а Вэнь Чэ-то – защитник, – парировал Сян Шу.
– Да наплевать! – недовольно буркнул Чэнь Син. Они ехали вдвоем на одной лошади. Чэнь Син сидел впереди, а Сян Шу сзади. Юноша обернулся, а затем вдруг, поддавшись проснувшемуся в нем желанию, протянул руку и коснулся Сян Шу.
– Эй! Веди себя прилично! – бесстрастно глядя на Чэнь Сина, промолвил Сян Шу. – Снова руки распускаешь?
– А за Великой стеной в этом году довольно тепло, – Чэнь Син залился румянцем. – Что ты мне когда-то обещал? Не годится отказываться от своих слов.
Словно по волшебству в руке Сян Шу появилась полоска черной ткани.
Чэнь Син опешил.
– Зачем это? – недоуменно воскликнул он. – Мне же ничего не будет видно.
Глаза Чэнь Сина снова оказались скрыты под черной тканью, точно так же, как и в тот день, когда юноша, ведомый сквозь окружавший его мрак Сердечный светом, вошел в темницу, дабы отыскать там Сян Шу – человека, предначертанного ему судьбой.
– Разве ты не прикидывался слепцом, когда нашел меня в тюрьме Чжу Сюя? – прошептал Сян Шу на ухо Чэнь Сину.
Резвая лошадь обогнула подножие гор Иньшань, и перед ними вдруг открылся необъятной широты пейзаж.
– Ну точно, тебе же такое нравится, да? – промолвил Чэнь Син.
Сян Шу обнял Чэнь Сина со спины за талию и, склонив голову набок, принялся с улыбкой изучать его оставшиеся на виду после повязывания черной ткани высокую переносицу и нежные алые губы.
– Тогда прямо сейчас... и приступим? – Чэнь Син ни на мгновение не забывал тот памятный день, когда они предались своей страсти на несущемся галопом скакуне.
Мимо мелькала кленовая роща. Сян Шу сжал ногами бока лошади, и та пересекла наполненный прозрачной водой горный ручеек, вся поверхность которого была, словно цветами, устлана бесчисленными кленовыми листьями.
– На самом деле гуван тебя не обманывал. Я действительно прежде не умел играть на цине, – снова вдруг заговорил Сян Шу.
Чэнь Син немало удивился его словам.
– Я научился этому уже потом, – голос Сян Шу внезапно стал ласковым и нежным, – поскольку хотел сыграть на цине для тебя.
Резвая лошадь мчала их через утопающую в багряных листьях кленовую рощу. Налетевший со степи осенний ветер пронесся меж деревьев, и кленовые листья один за другим сорвались с ветвей.
Пир однажды закончится, ветер тоже утихнет, растают снега, и в землях, где персик цветет, они наконец обретут свое ласки и нежности царство.
Резвая лошадь летела в окружении плавающих по воздуху кленовых листьев, неся своих всадников сквозь скопление бесчисленных бликов и теней. Опадающие листья искрились в сияющем зóлотом свете дня, наступившего после Праздника конца осени, создавая впечатление озаренного солнцем величественного полотна, на которое легла тень от узора оконного переплета.
Наконец кленовая роща закончилась, и там, где небо сходилось с землей, показалось утопающее в цветах и море трав золотое навершие цинлу. А позади него беспрерывной грядой тянулись заснеженные горы.
Миг, что объемлет бесконечность; взгляд, что пронзает вечность.
Казалось, будто все краски и оттенки мира собрались разом на этом узорчатом цветастом полотне.
Там были и снега, и облака, и горы, и моря.
Стихший ветер поднялся снова, расправил виднеющиеся вдали флажки и повел их за собой через горы и моря прямо к тому крохотному цинлу.
–––– Конец новеллы ––––
Автору есть, что сказать[26]
Ветер утихнет, растают снега, и жаркое лето наступит[27].
В вашей, уважаемые господа, компании, я и не заметил, как молниеносно пролетели те четыре месяца, в течение которых выходили главы[28].
Вам действительно потребовалось много терпения, чтобы дождаться, когда события пойдут по новому кругу +[29], небо, наконец, прояснится и все повернется к лучшему.
А для меня эта история стала к тому же совершенно новым писательским опытом.
Хочу еще раз поблагодарить вас, уважаемые господа, за доверие и те минуты свободного времени, которые вы каждый день уделяли мне.
Экстры в режиме нерегулярных обновлений будут выходить в течение трех месяцев после публикации новеллы на упрощенном китайском[30].
Увидимся в следующей книге
–––3–––
Примечания:
[1] Речь о вопросе, который Чэнь Син задал Чэ Лофэну ближе к концу гл. 42: «Мне просто кое-что хотелось бы узнать, – полюбопытствовал Чэнь Син. – Чэ Лофэн, тебе все еще нравится Сян Шу? Чжоу Чжэнь уже мертв – как думаешь, может ли у него все еще стоять?»
[2] Строчка из стихотворения китайского поэта периода Сражающихся царств Цюй Юаня (ок. 340–278 до н.э.) «Переправляясь через реку», вошедшего в цикл «Девять элегий»; приводится в переводе А.И. Гитовича с небольшими изменениями.
[3] Напомним, Яогуан (кит. 摇光) – китайское название звезды Алькаид из созвездия Большой Медведицы; в поле Десяти Тысяч Душ соответствует Кароше.
[4] Напомним, Кайян (кит. 开阳) – китайское название звезды Мицар из созвездия Большой Медведицы.