Страница 585 из 612
Вскоре после свадьбы Фэн Цяньцзюня, той же осенью Се Ань внезапно занемог и после нескольких дней непрекращающегося кровохарканья скончался[20].
Вся Цзинь скорбела от этой утраты. Се Ань получил посмертный титул вэньцзин[21]. В день похорон четыре миллиона жителей Цзяннани прибыли в Цзянькан. Убитый горем Сыма Яо лично сопровождал гроб с покойный к месту погребения на горе Чжуншань.
Служащие Департамента экзорцизма шествовали рядами в полным составом, неся мемориальную табличку с надписью «Наш учитель на все времена».
Повсюду в Цзянькане раздавались плач и скорбные стенания. Траурная процессия медленно двигалась вперед. Одиноко стоящий человек в доули с перстнями четырех цветов на пальцах и одной, оставшейся без пары, сандалией на деревянной подошве в руках с любопытством огляделся вокруг и, не сдержав горестного вздоха, пустил слезу от нахлынувших на него чувств. Этим человеком был никто иной, как Се Ань.
Се Ань рассчитывал улизнуть никем не замеченным, но стоило ему развернуться, как он едва не врезался в собственную племянницу Се Даоюнь.
Се Даоюнь стояла, скрестив руки на груди, и с каменным лицом взирала на «почившего» дядюшку.
– Ой-ёй-ёй, – вырвалось у Се Аня.
– Нет, ну вы только посмотрите, – промолвила Се Даоюнь, – а господин Се, оказывается-то, вовсе не помер...
Се Ань стремительно зажал Се Даоюнь рот рукой и, затолкав ее за угол, проговорил:
– Младшему дядюшке пора идти! Или мне что, тебе в ноги поклониться? Ну-ка, не поднимай шум!
Глаза Се Даоюнь покраснели, и она порывисто обняла Се Аня, не в силах выговорить ни слова из-за душивших ее слез.
Се Ань рассмеялся и погладил племянницу по голове.
Вечером горный лес огласился звонким протяжным свистом. Се Ань встал руки за спину на летающий меч, и тот, рассекая воздух, понес его прочь.
В том же году, поздней осенью
Сидящий в чайной палатке у подножия горы Миншашань[22] Лу Ин сложил письма, перевязал их тонкими шелковыми ленточками, поместил каждое в отдельный конверт, туда же вложил по древесному листу, сверху конвертов написал имена адресатов: «Сяо Шань» и «Тоба Янь» – и передал их проезжему чиновнику почтовой службы. Затем он взял в руки посох и отправился с караваном на запад.
За три дня до начала Праздника конца осени Сяо Шань вернулся в Чилэчуань, чтобы подготовиться к церемонии принятия титула шаньюя хунну. Праздник в этом году отмечался с небывалым торжественностью.
Ранним утром праздничного дня Сяо Шань поднял полог своей юрты и начал принимать приветствия. Вдруг снаружи раздались громкие крики. Лишь заслышав их, все собравшиеся дружно развернулись и мигом покинули юрту вождя хунну, бросив Сяо Шаня одного.
Непонимающий, что происходит, Сяо Шань последовал за остальными и увидел, как Сян Шу привязывает у въезда в Чилэчуань лошадей, а Чэнь Син раздает его соплеменникам привезенное на телеге с юга добро.
– Я вернулся! – со смехом воскликнул Чэнь Син.
Сяо Шань тут же с громким криком бросился вперед, запрыгнул на Чэнь Сина и стиснул его в своих объятиях. Чэнь Син вмиг потерял равновесие и повалился на землю.
– Тебе уже больше восемнадцати, – недовольно выговорил Сяо Шаня Сян Шу, – ты Чэнь Сина давно перерос, а все, как прежде, кидаешься на него?
– Ты же вождь хунну, – в голосе Чэнь Сина тоже сквозило недовольство, – так почему ведешь себя, словно маленький ребенок?
Преисполненного искренней радости Сяо Шаня отчитали, так что ему ничего другого не оставалось, кроме как отойти в сторону. Он не переставал бросать взгляды на дорогих гостей и вскоре уже снова расхохотался.
– К счастью, мы поспели вовремя, – промолвил Чэнь Син и, не обращая более внимания на растаскивающих содержимое телеги кочевников, добавил: – Давай поторопимся вернуться в юрту, тебя же как раз сегодня собирались возвести в ранг вождя!
Сян Шу кинул Чэнь Сину узелок с какой-то вещью. Сяо Шань, шедший впереди, сердито обернулся.
– Я думал, вы не приедете, – буркнул он.
– Да я и не думал приезжать, – парировал Сян Шу. – Это Чэнь Син все орал, что нужно ехать.
– Старший братец, ну почему ты всегда такой, говоришь одно, хотя на сердце у тебя совсем другое? – поддел его Сяо Шань.
Чэнь Син расхохотался:
– Так разве он и не есть такой человек, который говорит одно, хотя на сердце у него совсем другое?
– А они где? – спросил Сяо Шань.
– Кто "они"? – нахмурился Сян Шу. – Нас тебе мало? Ты еще кого-то желал увидеть?
Сяо Шань не ответил.
– Даоюнь хотела приехать, но она только-только вышла замуж. Она сказала, что приедет в следующем году и тогда уже принесет тебе все поздравления, которые задолжала. Брат Фэн и Цин-эр были у нее на свадьбе, – с этими словами Чэнь Син похлопал Сяо Шаня по плечу и ободряюще улыбнулся.
– Где демонические леденцы? – задавая свой вопрос, Сяо Шань имел в виду Сыма Вэя.
– Он с князем демонов на пути сюда, – ответил Чэнь Син. – После того как эти двое поздравят тебя с принятием титула малого шаньюя, они собираются посетить Карошу. Кстати, Юдо-то пришел?
– Пришел, – промолвил Сяо Шань. – Он сейчас со своими родителями. Ну а Тоба Янь где?
– Отправился по Великому шелковому пути, – с нотками раздражения ответил Сян Шу.
– Вэнь Чэ и Синь Юаньпин покинули Сянъян, – продолжил рассказывать Чэнь Син, – так что с ними было не связаться. Мужун Чун стал императором и сейчас весь в делах. Цинхэ тоже не смогла освободиться.
Сяо Шаню оставалось только смириться. Он развернулся и пошел задом. Внешне он выглядел уже совсем взрослым, но в присутствии Сян Шу и Чэнь Сина снова, казалось, становился ребенком.
В некотором отдалении Чэнь Син заметил хана акеле и хатун. Надоро уже не просто умел ходить, а довольно резво бегал. Сидящий под деревом Юдо вскинул голову, подавая им знак.
Чэнь Син свистнул, а после громко позвал:
– Сян Шу! Ко мне!
Сян Шу непонимающе нахмурился.
Стоило песику услышать голос Чэнь Сина, он тут же настороженно обернулся, а затем, высунув язык и бешено виляя хвостом, кинулся к юноше и вспрыгнул на него, готовый облизать всего.
– Это ж как ты отъелся, что стал таким толстым?! – Чэнь Син не мог поверить своим глазам. – Сколько же времени прошло!
– Вот именно, Чэнь Син, отчего ты стал таким толстым? – не удержался от ехидства Сян Шу.
– Ошибаешься, пса зовут Сян Шу! – поправил его Чэнь Син. – Малый шаньюй, прошу в юрту, чтобы мы могли поклониться тебе и поприветствовать по всем правилам.
Чэнь Син вместе с толпой кочевников вошел в юрту. Сяо Шань сел на место вождя. Глаза его внезапно покраснели. Чэнь Син улыбнулся и приготовился совершить поклон.
– Не стоит, – воспротивился было Сяо Шань.
Сян Шу, однако, поднял руку, останавливая Сяо Шаня.
– Сиди спокойно, – велел он.
Как бывший великий шаньюй Сян Шу не был обязан вставать перед Сяо Шанем на колени и склоняться челом до земли. У Чэнь Сина имелся венец из перьев, а по законам Чилэчуани, тот, кто носил венец из перьев, по своему положению приравнивался к шаньюю и на деле тоже не был обязан кланяться. Однако Чэнь Син родился и оставался ханьцем, поэтому он, следуя принятому у ханьцев этикету, поклонился Сяо Шаню стоя.
– Все степи между четырьмя морями – это земли великого шаньюя, – торжественно начал Чэнь Син, – а простирающиеся на тысячи ли тучные пастбища хунну – мир малого шаньюя Итуешаня[23]. Мы явились сюда специально, чтобы от имени старейшины Департамента экзорцизма Великой Цзинь и местоблюстителя великого экзорциста Фэн Цяньцзюня, некоего пребывающего не у дел бессмертного из клана Се и семерых князей демонов засухи этого мира поздравить малого шаньюя с принятием титула. В знак нашего уважения просим принять в дар сей венец из перьев.