Страница 561 из 612
Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 134. Отделение души
Чэнь Син почувствовал, как горячие, словно кипяток, слезы, текут по его щекам.
Ван Хай в растерянности смотрел на молодую женщину, отделенную от него зарослями цветов. Чэнь Син сразу же догадался, это была Цзян Яо – возлюбленная Ван Цзые, погребенная в той могиле.
Цзян Яо ударила змеиным хвостом по воде. Раздался громкий всплеск, и поднятая магической силой речная волна с ног до головы окатила Ван Хая, промочив его одежды насквозь. Однако Ван Хай нисколько не рассердился. Напротив, он поклонился, положил на берег цветок из сияющих кристальной чистотой самоцветов, а затем вскочил в седло и умчался прочь.
— Как же давно это было, – раздался голос Ван Цзые, – так давно, что я уже почти и забыл. Не думал, что перед смертью еще раз смогу увидеть это.
Голос Ван Цзые эхом разносился по воспоминаниям:
— Когда-то я был добрым духом, что хранил горы и заставлял воды морей течь.
Тогда на голове у Ван Хая росли ветвистые рога, усыпанные цветами, и где бы он ни проезжал верхом, все на земле пускалось в рост, а из стремительно бегущих рек выскакивали стайки блестящей рыбы. В руках у него был сюнь, ноги сжимали бока лошади, он, раскачиваясь, ехал вперед, а за ним огромной процессией следовали олени, буйволы, овцы, волки и масса других зверей и птиц, сбежавшихся и слетевшихся со всех концов света.
Сюнь – китайская сосудообразная флейта
Подобно добрым духам местности, он получил свою могучую силу, побуждающую всё живое плодиться и размножаться, от богини Си-ванму[1], что обитала в горах Куньлунь. В Божественный же дворец на берегах Сышуй он прибыл с визитом к местному духу-правителю.
Си-ванму, повелительница Запада
* * *
– В тот день я явился в земли юи[2], дабы нанести визит их государю, – еле слышно проговорил голос Ван Цзые.
Величественный и могучий государь юи чинно восседал во дворце с мечом из драконьего рога в руках, по лезвию которого время от времени проскакивали разряды молний, сопровождаемые громовыми раскатами. А рядышком, прильнув к нему, сидела Цзян Яо.
Волосы Цзян Яо украшал цветок из самоцветов, тот самый, что подарил ей Ван Хай.
* * *
Сполохи молний и громовое клокотание пронзали глухую ночь. Ван Хай, следуя за Цзян Яо, бежал по дворцу с развевающимися шелковыми занавесками, пока не оказался под двумя деревьями. Змеиный хвост Цзян Яо ходуном ходил из стороны в сторону, но прятаться было уже негде, и ей оставалось только отвернуться.
Ван Хай так и не успел к ней приблизиться – телохранители государя юи схватили его и уволокли прочь.
– В итоге государь юи разрубил тебя на куски, – промолвил Чэнь Син, – которые зарыл потом в разных отдаленных уголках мира.
– Все верно, – шепотом отозвался голос Ван Цзые, – именно так и умер дух-хранитель гор и морей. Я и не сопротивлялся даже, движимый странной мыслью: если отдам жизнь за мою милую Яо, будет ли она помнить меня до конца своих дней? Она уже вышла замуж за государя и, естественно, не могла быть со мной, так пусть хотя бы всю жизнь помнила, что был некто, кто умер за нее. Навеки остаться в ее сердце – это ведь куда лучше, чем мучительно желать без возможности получить желаемое.
Клубясь, нахлынул беспредельный мрак, и Чэнь Син тут же приготовился творить заклинание. Он возжег Сердечный свет, зная, что сейчас начнется самое трудное. И действительно, мрак со всех сторон наполнился кровью божественного демона, стремящегося завладеть Ван Хаем.
– Вставай, – глухо и неспешно прохрипел Чи Ю, – твоя жизнь еще не окончена, все еще можно изменить...
– Он не воспользовался твоим негодованием, – заметил Чэнь Син.
– Все верно, – прозвучал в ответ шепот Ван Цзые, – потому что я не испытывал ни ненависти, ни злобы, когда умирал.
Чэнь Син позволил Сердечному свету сиять вовсю. Стоящий подле юноши Сян Шу сжал его руку в своей, а Ван Цзые между тем продолжал:
– Он лишь спросил меня, если бы была возможность начать все заново, то не хотел бы я пробудиться и выйти из этого утопающего в непроглядном мраке подземелья?
– Сгинь! – крикнул Чэнь Син, и Сердечный свет образовал световой заслон. В свою очередь затопившая все вокруг кровь божественного демона вмиг собралась, и возникшая из нее фигура приобрела очертания человеческого облика Чи Ю. Эта фигура повернулась к Чэнь Сину и издала яростный рев.
Под рев Чи Ю лучащийся из ладони Чэнь Сина ослепительный свет теснил кровь божественного демона, что пропитала душу Ван Цзые и терзала его тысячелетиями. Постепенно она начала распадаться, превращаясь в кружащиеся над землей частички пепла, и в конце концов от нее ничего не осталось. Поднявшийся ураган ослепительного света подхватил эти частички, и они, словно метель, унеслись в заоблачную высь.
К окруженному ярким светом и пребывающему в неописуемом удивлении Ван Цзые вернулся его первоначальный облик духа-хранителя.
– И все-таки, вы двое, скажите мне вот что, – серьезным тоном промолвил он, стоя перед Чэнь Сином и Сян Шу. – Ради того, чтобы переписать свои судьбы, вы, движимые любовью, отправили мир в прошлое. Я тоже мучительно искал возможность вернуться назад в глубь веков. Так чем же вы в своем навязчивом упорстве отличаетесь от меня?
Поначалу Чэнь Син собирался сказать: мол, мы сделали это ради защиты мира и людей, а на твоей совести гибель несметного числа невиновных. Однако он понимал, это не тот ответ, который хотел получить Ван Цзые: в конце концов, такого рода настойчивое стремление было вполне понятным. Ошибка Ван Цзые заключалась в том, что он под влиянием крови божественного демона совершил огромное количество злых дел.
– Если смотреть с позиции того, что тобою двигало, с позиции причин твоего навязчивого упорства, – ответил Сян Шу, – то разницы нет никакой. Однако то, что ты творил, подлинное злодеяние.
Ван Цзые вздохнул и, усмехнувшись, промолвил:
– Спасибо.
В руке Ван Цзые появился молодой побег с зелеными листочками, который он вручил молодым людям со словами:
– Оставляю его вам в знак моего прощального покаяния.
Сразу же вслед за этим частицы света одна за другой устремились к небесам, и Ван Цзые обратился в воздух.
Вмиг мир внутри сознания экзорцистов сменился удерживающим душу массивом, и они снова оказались на горе Наньбин. Душа Ван Цзые вспыхнула и, превратившись в рассыпанные по воздуху светящиеся точки, воспарила ввысь.
Молодой побег, принятый Чэнь Сином в дар от Ван Цзые, исчез, словно его и не было.
Все, запрокинув голову, смотрели в небо.
– Кун-эр, – еле слышно позвала Сян Юйянь.
Удерживающий душу массив перестал действовать, и фигура Сян Юйянь начала таять, становясь все более прозрачной.
– Матушка, – тотчас, обернувшись, откликнулся Сян Шу. Голос его звучал предельно серьезно.
– Мне тоже пора, – таким же серьезным тоном ответила Сян Юйянь.
Сян Шу развернулся, подошел к ней и поднял руки в попытке обнять ее.
– В тот день, когда тебя не стало, меня отправили к жужаням, – прошептал он. – Батюшка не захотел позволить мне увидеть тебя...
– Тсс, – с улыбкой прервала его Сян Юйянь. – Я очень рада, что смогла встретиться с тобой.
Сян Юйянь перевела взгляд на руку Сян Шу, и девять похожих на татуировку магических символов начали мерцать.
– Это ведь девятисимвольное заклинание, так? – почти неслышно спросила Сян Юйянь. – Видишь, пусть ты и лишился Будун Жушаня, магические символы заклинания все равно вернулись к тебе.
Она легонько провела рукой по символам на предплечье Сян Шу, и те от ее прикосновения засияли ярче.
– Будун Жушань, – прошептала Сян Юйянь, – это божественное оружие, переданное небесным заступником семье Сян, однако суть его заключается не в одном только мече. Это завещанная Сюаньюань-ши миру вера в оружие. Как только каждый четко уяснит себе, за что он сражается, оно появится снова.