Страница 548 из 612
– А я опять забыл об этом, – рассмеялся Чэнь Син. – Это так непохоже на прошлое, когда праздновать день рождения означало праздновать уменьшение своей жизни еще на один год.
– Ты будешь в этом году сопровождать меня на празднике? – спросил Сян Шу.
– Ну разумеется...
В этот момент вернулся Фэн Цяньцзюнь.
– Тяньчи, завтра праздник, и я хотел попросить тебя...
Примечания:
[1] Вэнь Чэ представляет галерею наиболее значимых божественных защитников. Все из них, кроме Хуан Фэйху, более или менее реальные исторические лица. Сюаньюань (ориентировочно 2717 – 2600 г. до н.э.) – легендарный Хуан-ди, "Желтый император". Фу Хао (妇好, ум. ок. 1200 г. до н. э.) – древнекитайская военачальница и верховная жрица, одна из жен У Дина, правителя государства Шан, единственная женщина в списке. У Чэн-ван, он же Хуан Фэйху – вымышленный персонаж из романа 16 века "Посвящение богов", действие которого происходит во времена царствования последнего правителя династии Шан, Ци Чжоу (1075 – 1046 до н.э.). Очень долгая, полная фантастических приключений история, а персонаж настолько значителен, что в конце романа после смерти его назначили распоряжаться судьбами смертных и править восемнадцатью кругами преисподней. Цинь Гули (禽滑釐, период Сражающихся царств.) – последователь Мо-ди, один из авторов трактата "Мо-цзы". Мэн Ао (蒙骜, ум.240 до н.э.) и его сын Мэн У (蒙武, неизв.) – знаменитые генералы царства Цинь. Отец – основатель военной династии генералов Мэн – покорил более 70 городов. Сын внес очень большой вклад в победу царства Цинь в циньско-чуской войне. Хань Синь ( 韩信, ум. ок.190 до н.э.) – он же Чуский ван, один из трех генералов, внесших наибольший вклад в объединение земель в империю Хань под рукой Лю Бана. Ин Бу (英布, ум.ок.196 до н.э. ) – он же Хуайнаньский ван, входил в ту же троицу генералов, внесших наибольший вклад в объединение земель в империю Хань под рукой Лю Бана. Получив во владение земли, восстал против Лю Бана и был убит.
[2] 立秋 – Ли Цю – Становление Осени – тринадцатый из двадцати четырех сезонов и первый из осенних сезонов традиционного календаря, наступает с 7 по 9 августа.
[3] Изобретатель огня согласно китайской мифологии.
[4] Не нашла такой мифологической твари в китайских бестиариях, вероятнее всего, выдумка ФТ-гэ.
"Я слышал, что вы, ханьцы, на таких празднествах устраиваете обмен подарками между женихом и невестой"
– Тяньчи, завтра праздник, и я хотел попросить тебя...
– Нет, – ответил за него Сян Шу.
Чэнь Син искренне добавил:
– Сейчас мне действительно некогда, давай поговорим позже.
– Но я хотел пригласить вас обоих полюбоваться осенними видами! Я не собирался приглашать тебя одного!
– Позже, хорошо? – повторил Чэнь Син и утащил за собой Сян Шу.
Как ни странно, но характер Сян Шу после "совместного воспламенения" маны, кажется, значительно улучшился. По крайней мере, он реже бранился на Чэнь Сина, и между ними установилось больше "молчаливого взаимопонимания". Иногда Сян Шу даже единого слова не произносил, лишь успевал подумать о чем-то, а Чэнь Син на лету ловил это.
Так называемое "совместное воспламенение" оказалось подобным слиянию душ. Например, Сян Шу время от времени посматривал на юношей департамента, когда они прогуливался вместе с Чэнь Сином по двору. И Чэнь Син каким-то необъяснимым образом почувствовал, что кочевник смотрит лишь на тех, кто проявляет интерес к великому экзорцисту. Это было чуть-чуть похоже на ревность.
Или вот еще – Сян Шу иногда не нравилось, как о них сплетничают в департаменте экзорцизма, включая новичков, которым было до жути любопытно, чем обычно занимаются великий экзорцист и его защитник. Кроме того, часто юноша ощущал, что когда Сян Шу отвлекается во время разговора, то причиной этого было лишь желание обнять Чэнь Сина, поцеловать и прижать к себе покрепче.
Это было совершенно не так, как в прошлый раз. Тогда Чэнь Син понятия не имел, что на уме у Сян Шу и почему во время разговора тот может без всякой причины внезапно рассердиться. Теперь же он понимал, откуда бралось это раздражение. По большей части оно проистекало из желания Сян Шу быть рядом с Чэнь Сином, но проявлять инициативу ему было неловко, поэтому он и раздражался, в какой-то степени перенося вину – "Почему бы Чэнь Сину самому не проявить инициативу?", ну и дальше только сам себе делал хуже.
Теперь же Чэнь Син, едва замечал эмоцию, как первым протягивал руку и успокаивающе гладил Сян Шу по ладони. А если рядом не было посторонних, он позволял обнять себя, и в глубине души был от этого сам несказанно счастлив.
Все это проявилось после "совместного воспламенения". Теперь Чэнь Син примерно понимал, как Синь Юаньпин узнал в тот день о чувствах Вэнь Чэ.
Однако эта способность оказалась односторонней. Другими словами, Чэнь Син до некоторой степени мог понимать чувства Сян Шу, а Сян Шу мыслей и чувств Чэнь Сина по большей части не ощущал.
Например, прямо сейчас – вернувшись в комнату, отведенную великому экзорцисту в департаменте, Сян Шу пробурчал:
– Да, тебе точно нравится вся эта праздничная суматоха.
Чэнь Син сразу заметил, что настроение Сян Шу немного упало. Кочевник хотел побыть наедине с ним во время праздника, чтобы их не тревожили другие люди.
– Я хочу провести завтрашний день только с тобой, – улыбнулся Чэнь Син, прижался сзади к спине Сян Шу и обнял его за талию.
Недовольство Сян Шу словно само по себе испарилось – развернувшись лицом к Чэнь Сину, он опрокинул его на кушетку и посмотрел в глаза долгим многозначительным взглядом.
– Тогда выбирай, – произнес Сян Шу. – Ты хочешь гулять или сделаем, как я скажу?
Чэнь Син обхватил ладонями шею Сян Шу и впился в него поцелуем. Они целовались, пока хватало дыхания.
– Конечно, я выслушаю, что ты хочешь сделать...
Неожиданно Сян Шу выпустил Чэнь Сина.
– Я не могу больше это выносить. Давай проведем некоторое время по отдельности.
Практикуя технику "совместного воспламенения", они должны были следовать строгим правилам, одно из которых заключалось в запрете на любое проникновение кроме как в целях практики. Парным совершенствованием им разрешалось заниматься по первым и пятнадцатым числам каждого месяца на протяжении года, пока не завершится двенадцатимесячный цикл. Когда Чэнь Син узнал об этом, то чуть с ума не сошел. Что? Нам можно делать это только два раза в месяц?!
Сян Шу лишь после долгих душевных терзаний сумел смириться с подобным положением вещей. В конце концов продержаться надо всего один год. И полного запрета нет, у них есть целых два благословенных раза в месяц.
Что же до Чэнь Сина, он почувствовал себя прекрасно после того, как они приняли это. Жить, подобно кочевникам, в простоте и предаваясь удовольствиям на протяжении трех месяцев, это, конечно, прекрасно, и все же, находясь в Цзянькане, уместнее сдерживать свои желания. Относиться друг к другу с искренней нежной привязанностью – это тоже своего рода удовольствие.
Так обычно и происходит – когда чего-то очень много, то сложно оценить это. Зато после начала совместного воспламенения Чэнь Син чувствовал, как сила его любви, не находя выхода, превращается в восхищенное обожание. И Сян Шу, когда начал сдерживать себя, больше не видел никого кроме Чэнь Сина. В конце концов, у них не было другого выхода, они могли лишь разговаривать и обниматься, как в ту ночь, после обмена клятвами.
Большую часть времени они были неразлучны и беспрестанно болтали о разных пустяках. Вот и сейчас они разговаривали, и Чэнь Син снова рассмеялся, обнаружив, что Сян Шу смотрит ему в глаза, а мысли его заняты только одним, как у дикого зверя, который настойчиво сдерживает свои желания.