Страница 492 из 612
Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 118. Каменная стела
«Сян Шу, ты такой умный, ты в самом деле о стольким задумываешься!»
Над пустынной равниной Ючжоу гулял ветер. С наступлением зимы всю Ючжоу заволокло белесым туманом, которому не было видно конца. В некогда заброшенной деревне на южном берегу Даляохэ[1] снова поселились люди.
Здесь жили вместе сяньбийцы, ханьцы и дунъинцы. Проезжая через эту деревню, Чэнь Син и Сян Шу решили остановиться в ней на ночлег.
Никто из жителей не узнал Сян Шу. В их глазах он и Чэнь Син были всего лишь проезжими путниками, но несмотря на это все селяне, будь то ханьцы или представители кочевых народов, вели себя с гостями крайне вежливо.
– Что привело вас сюда? – спросил у Чэнь Сина по-ханьски деревенский староста, на что юноша ответил:
– Мы братья. Он мой старший брат, рожденный от главной жены, поэтому такой высокий и красивый, да к тому же обучен боевым искусствам. Я же сын наложницы, рос недоедая, вот и вырос хилым.
– Не слушайте чепуху, которую он несет, – вмешался Сян Шу. – Я его слуга, а он мой молодой хозяин, ученый.
Чэнь Син знáком попросил Сян Шу не создавать проблем, но тот объяснил юноше на языке теле:
– Братья не могут вступать в брак, понимаешь?
Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться. Деревенский староста устроил их на ночлег, благо в деревне имелось немало пустующих домов. Внутри оказалось прибрано и довольно чисто, а в углу лежали свежезаготовленные на зиму сосновые дрова, которыми Чэнь Син и воспользовался, чтобы растопить печь. Сян Шу тем временем отправился поохотиться и принес к ужину несколько зайцев. В котелке варилось мясо. По комнате распространилось приятное тепло. Сян Шу переоделся в домашнюю одежду и, сидя в сторонке, пил чай, а Чэнь Син в одних нижних рубахе и штанах занимался приготовлением ужина.
Это был маленький мирок, наполненный душевной теплотой и нежностью, такой же, какой бывает в любой обычной телеской, дунъинской, сяньбийской, ханьской семье. И Чэнь Сину порой казалось, что подобное совсем неплохо, ведь пока он вместе с Сян Шу, любое место на земле для него благословенный край.
– О чем задумался? – с улыбкой спросил Чэнь Син, почему-то решив, что мысли Сян Шу все еще заняты ситуацией расставания с Сяо Шанем.
Мужчина бросил взгляд на Чэнь Сина и внезапно залился краской.
– Да так, пустяки, думаю о здешних людях, – голос Сян Шу звучал как-то неестественно.
– О жителях деревни? – удивился Чэнь Син. – А что с этими жителями не так?
– Ты разве не заметил? – ответил Сян Шу. – Все живущие здесь народы, без разницы какие, породнились друг с другом через браки.
– Точно! – воскликнул Чэнь Син. – Здесь же в Ючжоу сходятся границы земель трех народов – ханьцев, северных кочевых племен и дунъинцев. Я даже слышал, как кто-то говорил на телеском. Когда же они пришли сюда?
– Должно быть, переселились на юг несколько десятилетий назад. Когда телесцу исполняется шестнадцать, – Сян Шу оторвал взгляд от огня и посмотрел на Чэнь Сина, – он начинает готовиться вступить в брак.
– К счастью, ты ждал меня все эти четыре года, – с улыбкой промолвил Чэнь Син.
– Вне зависимости от того, был я великим шаньюем или не был бы им, я в любом случае отправился бы на юг искать тебя. Просто ты прятался очень далеко, и мне действительно пришлось приложить немало усилий, чтобы найти тебя.
– Один магический артефакт стремился во что бы то ни стало найти другой магический артефакт, так что ли? – весело произнес Чэнь Син. – Пусть поначалу я и не знал, кто ты, а ты не знал, где я, в итоге судьба все равно свела нас вместе.
Сян Шу допил чай и передал чашку Чэнь Сину, чтобы тот снова наполнил ее для него. На какой-то миг их пальцы соприкоснулись, и хотя той памятной ночью они уже спали в обнимку, Сян Шу все равно немного напрягся.
– Большинство молодых телесцев предпочитают искать себе спутников жизни за пределами своего племени, – продолжил Сян Шу. – Бывает, они отправляются на юг, в чужие края внутри Великой стены, но вовсе не ради грабежа.
– Выходит, это у вас так принято, вступать в брак с иноплеменниками, – сказал Чэнь Син и тут же вспомнил, что в телеских семьях, которые ему довелось видеть, жены были из других племен, а дети имели смешанную племенную принадлежность. Численность многих племен, обитавших на землях за Великой стеной, была невелика, как, например, у акеле, всего-то несколько тысяч человек, и если они долгое время будут практиковать близкородственные браки, то это может привести к разного рода проблемам, вызванным кровосмешением.
Кроме того, прежние поколения телесцев многому научились, наблюдая за лошадьми, которых выращивали. Если при скрещивании одомашненных лошадей с дикими степными рождалось по большей части превосходное потомство, то среди жеребят, полученных исключительно от содержащихся в неволе лошадей, встречались в равной степени как хорошие, так и плохие.
Много сотен лет назад теле первыми додумались поощрять своих людей вступать в брак с иноплеменниками. Через брак с ханьцами они надеялись передать своим потомкам их ум и ученость, а через брак с сяньбийцами – их белокожесть... Действуя таким образом, теле в итоге породнились со всеми северными кочевыми племенами и даже с ханьцами, что обеспечило им быстрый подъем в течение нескольких сотен лет и сделало самым могущественным племенем к северу от Великой стены[2].
– Ну да, – рассеянно глядя на Чэнь Сина через огонь, Сян Шу принял из рук юноши чай с молоком, который тот ему протянул. – Иногда наши молодые люди собираются группами и отправляются на юг, в ваши земли. Повстречав того, кто им нравится, они приносят сговорные дары и сватаются. Если их избранник готов следовать за ними, они возвращаются в Чилэчуань и обмениваются поклонами в темном шатре, а если не готов, то остаются жить с ним на юге, и в этом тоже нет ничего страшного.
Подобного рода двунаправленная миграция протекала чрезвычайно медленно, но при этом обеспечивала взаимопроникновение народов. По сравнению с Лю Юанем[3], Яо Чаном[4], Фу Цзянем, Мужун Хуаном[5] и другими, которые захватывали земли ханьцев, сжигали их дома, а с ними самими обращались как с рабами, теле действовали гораздо мягче, но это приносило куда более ощутимый результат.
– У нас, ханьцев, не принято вступать в браки с иноплеменниками, поэтому подобное случается крайне редко, – промолвил Чэнь Син. – Сердца и думы чужаков неизбежно отличаются от наших[6]. Даже в случае брака между собой ханьцы очень разборчивы, что уж говорить о браках с варварами...
– Благородные семьи служилых людей различаются по своей знатности, общественному положению и происхождению[7], – ответил на это Сян Шу. – Вы, ханьцы, всегда презрительно смотрели свысока на тех, кто не вашей крови, поэтому-то в итоге вы были разгромлены Лю Юанем и оказались в том положении, в котором находитесь сейчас.
Эти слова пришлись Чэнь Сину не по душе. Он мог мириться с упреками в свой адрес, но никак не с упреками в адрес своих соплеменников.
– Мы не такие, – буркнул он.
Видя настроение Чэнь Сина, Сян Шу не стал продолжать спор. Он поднял бровь, жестом спрашивая: мол, ужин готов?
Юноша наложил ему в чашку еду и внезапно подумал о жителях этой деревни – ханьцах, северных кочевниках и даже дунъинцах, живущих все вместе. Неужели они, подобно самим Чэнь Сину и Сян Шу, тоже служили своего рода прообразом того, какой Поднебесной суждено стать спустя несколько тысяч лет? Пусть сейчас людей разделяет непримиримая кровная вражда, однажды она все же уйдет в прошлое. То же касается и земли. Пусть она выжжена пожаром войны и покрыта руинами, но в один прекрасный день над этими руинами засияет новая жизнь, и земля полностью восстановится после пережитого.